— И экипаж и твоя машина. Сегодня же вас в список внесу. Иди, лейтенант, отдыхай.
Возле составленных в ряд на небольшой плотно утоптанной площадке оставшихся бронеавтомобилей роты дежурил с карабином на ремне и трофейным плоским штыком в ножнах на поясе один часовой — молодой приземистый красноармеец из третьего взвода. Иванова в лицо он знал, про арест особистами, похоже, что нет. Часовой говорливо поведал, что все экипажи разбрелись, кто куда: кто в местечко прогуляться, на файных паненок поглазеть; кто на пруд искупаться; кто просто где-то отдыхает — служба-то все равно идет. Старшина роты в выделенной ему каптерке спит; дневальный в доме, отведенном под казарму, караулит, а он, красноармеец Кисляк, здесь технику сторожит.
Иванов растолкал переливисто храпящего в своей каптерке ротного старшину Баланду, быстро проглотившего вылетевшие было из-под его усов недовольные матерки; забрал у него свой сохраненный брезентовый мешок с личными вещами и, узнав, где можно искупаться, с наслаждением смыл под теплым душем многодневную грязь; аккуратно сбрил подросшую темную щетину; постирал в железной, когда-то оцинкованной, лоханке все вещи, за исключением промасленного комбинезона и, на время просушки, сменил повседневную полевую форму на парадно-выходную. Оглядел себя — бравый штабной офицер, да и только. Поручив часовому, охраняющему технику, наблюдать и за его сохнущими развешенными на веревке вещами; получил на кухне обед, правда, остывший и сел в одиночку насыщаться (банка мясных консервов майора Анисимова вместе с хлебом уже растворились в молодом оголодавшем за время ареста организме практически без остатка). Когда оставалось допить компот из местных фруктов, в столовую с гамом и топотом ворвался его экипаж, кем-то оповещенный о появлении командира. Все трое. Красноармейцы, нарушая субординацию, завладели своим лейтенантом (ему еле удалось допить компот) и потащили в замечательное, как они сказали, местечко.
— А как же служба? — улыбаясь, поинтересовался лейтенант.
— Технический регламент работ соблюдаем, — солидно ответил временно исполняющий обязанности комэкипажа Минько, — в наряды ходим согласно очередности. А из служебных дел на сегодня намечено только ротное политзанятие. В 17.00, прямо перед ужином. До этого часа мы полностью свободны.
— Ладно, — согласился Иванов, — ведите в ваше замечательное местечко.
Небольшой польский городок был переполнен советскими войсками. Судя по встречающейся на бойцах и командирах форме и эмблемам на петлицах, здесь, кроме броневиков и танков, расположилась и пехота, и артиллерия, и многочисленные тыловые службы. Красноармейцы прохаживались по еще недавно заграничным мощенным брусчаткой и булыжником улочкам и группами и поодиночке. Большинство было в хорошем настроении — улыбались, громко и весело между собой переговаривались.
Иванов слегка удивился, когда ребята завернули к дверям дома где, судя по вывеске, располагался городской полицейский участок.
— Именно здесь находится «замечательное местечко»? — спросил он.
— Здесь, здесь, командир, — похлопал Иванова по плечу Голощапов, — заходи, не бойся. Мы здесь свои люди.
— Мы к начальнику, — походя, по-русски бросил Минько дежурному полицейскому в темно-синей форме с карабином за плечом. Дежурный, соглашаясь, кивнул, и они прошли дальше по коридору.
Начальник полиции в кабинете был не один: в беззастенчиво распахнутую Колькой дверь Иванов заметил сидевших перед его столом двух мужчин в гражданской одежде и одного полицейского в форме.
— Пан сержант, — улыбаясь, без всякой почтительности встрял в кабинетный разговор Колька, — будь ласка, на хвылыночку.
— О-о! Кого я бачу! — непритворно обрадовался пан сержант, разглядев профессиональным взглядом за Колькой Иванова. — Панэ лэйтэнант!
В пане сержанте Иванов с удивлением узнал рядового польского полицая, спасенного ими примерно неделю назад в недалеком отсюда селе от разъяренных украинских мужиков. Бинты с головы полицейский уже снял, но следы синяков, поменявших цветовую гамму больше в сторону желтизны, вокруг глаз еще сохранялись.
— Зараз, хлопци, зараз, — раздвинул, выходя из кабинета, красноармейцев пан сержант. — Пишлы.
