Миролюбивый поход полностью

Старший поста на въезде в Любомль, худощавый серьезный отделенный, долго и подозрительно изучал командирскую книжку лейтенанта, бумагу из особого отдела, сличал фотографию с несколько дней не бритым оригиналом. Потом все-таки пропустил и даже подсказал, где расположились танкисты.

Дежурным по батальону оказался боевой товарищ, командир взвода БТ-5 круглощекий и белобрысый под фуражкой лейтенант Гординский, вместе с которым они так удачно разгромили польскую колонну у села Вербы. Очевидно, слух о его задержании особистами дошел до ушей Гординского. Он чистосердечно обрадовался, увидев Иванова и, не брезгуя, все понимая, пожал ему руку и крепко обнял, охлопывая по плечам. Штаб батальона расположился в одноэтажном доме явно казенного, а не жилого вида; у дверей стоял часовой с карабином на ремне. Гординский, не переставая улыбаться, проводил Иванова к комбату.

— Товарищ майор, — зашел в комнату первым танкист, — посмотрите, кто к нам пришел!

— Товарищ майор, — Иванов, зайдя следом, четко отдал честь, — лейтенант Иванов прибыл для дальнейшего прохождения службы.

Удивленный и искренне обрадованный Персов вышел из-за стола навстречу.

— Здравствуй, здравствуй, лейтенант Иванов, — крепко потряс ему руку майор. — Володя! Рад тебя видеть. Очень рад. Рассказывай. Разобрались? Все в порядке теперь? Товарищ лейтенант, продолжайте дежурить (отослал из комнаты Гординского). Да ты садись к столу. Не стесняйся.

— Товарищ майор, — начал Иванов, усевшись за стол напротив комбата и кладя перед ним бумагу из особого отдела. — Подробно я рассказывать не имею права, сами понимаете: давал подписку о неразглашении. Но в общих чертах — я сам ни черта толком не понял. Обвиняли в полном бреде. А потом внезапно выпустили. Мне тут — пока я к вам ехал — один штабной командир рассказал о якобы спущенном сверху так называемом приказе ПЗХ. Слыхали о таком?

— Слыхал, — кивнул майор бритой круглой головой. — И ко мне солдатский телеграф донес. Но официального приказа такого не видел. Очень хотелось бы надеяться, что это правда. Подписка подпиской, но ты мне вот что скажи… Или даже можешь не говорить, а головой молча кивать или мотать. Тебя, случайно, не просили меня оговорить?

— Могу и сказать, товарищ майор. Хоть и подписку давал. Я вам доверяю. Просили.

— Я так и понял. Очень мне не понравилось после твоего задержания общение с Рогачевым из особого. В штабе бригады, в коридоре, с ним столкнулся. Все он, как-то намекал ехидно, что, мол, скоро и я буду у них «гостить». И что общаться я с ним буду уже в другом качестве, не как комбат. И что я совсем не тот, за кого себя выдаю. Он тобой занимался?

— Он, — подтвердил Иванов. — Рогачев. Но я ни на себя, ни на вас ничего лживого не показал.

— Верю. Правильно поступил. Я так говорю не из трусости, не из заботы о своей личной шкуре. А потому, что нельзя им в этом потакать. Неправильно это. Дай бог, чтобы солдатская байка о ПЗХ оказалась правдой. Но твой случай, вроде бы, это подтверждает. Когда в 37-ом стали брать военных одного за другим — никого не выпускали. Брали и брали, пока сам всесильный Ежов неожиданно тоже врагом не оказался. Во всяком случае, я о массово отпущенных обратно не слышал, так отдельные фигуры. Ладно, поговорили и забыли. Теперь давай о деле. Когда тебя взяли, на другой день, мне пришлось назначить командиром бронеавтомобильной роты Жичкина; а твои две оставшиеся машины я влил во взвод Курбатова. Теперь в роте осталось два взвода. Обещают пополнить. Со временем. Я не хочу снимать Жичкина с комроты, хоть ты к этой должности и больше подходишь. И Курбатова обижать не хочу. У меня к тебе другое предложение. Я получил приказ: направить один пушечный бронеавтомобиль с отличившимся в боях опытным экипажем в учебный центр. Под Луцком организуют. Обучать пополнение. Делиться, так сказать, боевым опытом.

— В инструкторы хотите меня перевести?

— Володя, я бы мог тебе просто приказать. Но не хочу. Хочу услышать твое мнение. Откажешься — останешься у меня — придет пополнение — опять взвод получишь. Я ценю тебя и как командира, и как человека. Но, могу добавить: в свете, возможно, неостывшего интереса к тебе нашего особого отдела, твой перевод из-под их юрисдикции в учебный центр может быть тебе очень даже полезен.

— Бежать от них предлагаете?

— Успокойся, Володя. В таком бегстве ничего постыдного для тебя, безусловно, храброго в бою, нет. Вы с особым отделом не в равных условиях: они тебя могут схватить, могут отпустить без объяснений. А ты? Ты можешь им сопротивляться? Сядешь в свой броневик и ринешься в атаку? То-то же. И еще. Даже, отбросив особистов. Подумай, а где ты Родине полезней будешь? Вот сейчас, в наступившую от боев передышку? На должности комвзвода? Или, пускай, со временем, даже комроты? Или в учебном центре, где ты еще множество рот поможешь обучить?

— Вы правы, товарищ майор, — не тратя времени на долгие раздумья, кивнул Иванов. — Наверное, пока в боях затишье, полезнее я буду в учебном центре. Согласен. Посылайте. Экипаж со мной направляется?