Но немцы тоже хотели жить, а не принимать пули незащищенной грудью — группа солдат, которую щедро обхаживал своим свинцовым вниманием Соколовский, частично забежала от его огня за броневик, а частично залегла в невысокой пожухшей траве. Залег и пулеметный расчет с МГ-34. Прекрасно знающие свое дело немецкие пулеметчики молниеносно открыли густой прижимающий огонь уже по советской позиции. Пули сперва веером прочирикали по-над самым окопом. И только высокий Соколовский успел пригнуться, как более низкая очередь насквозь прошила слабый бруствер — комки выбитой глины застучали по его каске.
Седоусый шофер Величко решил от греха подальше, пока не подбили, отогнать свою полуторку в сторону от наступающих немцев. На ту сторону реки, через мост, — уничтожат. Только влево, на проселочную дорогу, по которой недавно проехали два своих броневика и грузовик. Бегством он это не считал: помощь от его карабина против немецкой брони и примерно роты пехоты небольшая, посадить своих красноармейцев обратно в кузов и спасаться вместе с ними — не получится (и при посадке их постреляют, и потом, кто живой сядет — в движении очередями через деревянные борта посекут). Кстати, и группу Карпенко сюда на помощь позвать не помешает. Шофер той полуторки, когда проезжал мимо, крикнул ему, что они к железнодорожному мосту вниз по реке неподалеку направляются.
Величко сразу свернул с дороги и на полном газу, подпрыгивая на кочках и выбоинах, помчал к недалекому проселку. Кто-то из немцев дал запоздалую трассирующую очередь и прошил ему борт. 10-зарядный магазин бронебойных снарядов, предназначенных для советской бронетехники, фашист сменить не успел и никакого ущерба, кроме крупных (от самих снарядов) и мелких (уже от их осколков после разрыва) дырок в деревянных бортах и днище кузова, полуторка не получила. Угол леса на пересечении шоссе и проселка быстро скрыл слегка раненный, но не потерявший подвижности грузовичок от немецкого огня.
Обездвиженный броневик Крюкова все продолжал, по мере сил, огрызаться. Бронебойные вражеские снаряды, разносящие в хлам деревянный сарай, вреда ему пока не причиняли: они рвались еще до соприкосновения с его броней. Сам же он начал дуэль со второй, развернувшейся к нему узким угловатым носом вражеской машиной. В покрытом низкой пожелтевшей травой поле были небольшие кочки и неровности, на которых слегка переваливался трехосный вражеский броневик. Это сбивало наводку, как немецкой 20-мм автоматической пушке, бьющей короткими злыми очередями, так и мешало участвующему в своем первом реальном бою отделенному Крюкову, попасть в вихляющего врага одиночным выстрелом своей более мощной сорокапятки.
На восточном берегу реки машины Иванова и Дементьева, наконец, развернулись и тоже вступили в бой. Первыми выстрелами промахнулись оба: и командир отряда, и его подчиненный. Пока оба башенных стрелка перезаряжали пушки, некоторые немцы успели отреагировать на новую опасность: перестав разносить в щепки сарай, они направили на другой берег трассы коротких очередей, нащупывая новые вступившие в бой цели.
Восточный берег был, как и положено природой для рек, текущих примерно вдоль меридианов, пологий, а западный — крутой, с небольшим обрывом. Иванов видел, как взорвалась от немецких трассеров машина Полуэктова, и решил по мере возможности, укрыть свой корпус, как его это выручило во время недавнего боя на перекрестке.
— Коля, — скомандовал он Гурину, — давай вниз к реке. Только на склоне очень медленно, я скажу, когда остановиться.
Колька сперва резко рванул вперед, чтобы уйти от вражеского трассирующего огня, а потом, уже съехав под пологий уклон, стал притормаживать. Он и сам понял задумку командира и, когда в узкую лобовую щель заметил, как ровная поверхность на другой стороне начинает скрываться обрывистым берегом, выжал тугую педаль тормоза до отказа.
— Еще чуть-чуть скатись, — велел Иванов, наблюдающий в телескопический прицел башни на полметра выше водительской щели. — Еще. Оп! В самый раз. На стояночный тормоз поставь. Мотор не глуши.
Дементьев послушно повторил за командиром его маневр и тоже съехал вниз. Но его кадровый водитель Магнолин, разогнавшись, слегка не рассчитал и не успел вовремя затормозить. В итоге башня броневика оказалась ниже уровня противоположного берега. Лихорадочные потуги водителя взобраться наверх задним ходом успехом не увенчались — тяжелая машина буксовала и просто зарывалась в мягкий глинисто-песчаный берег, покрытый редкой травкой. Дементьев приказал спуститься еще ниже и попробовать подняться с разгона — опять не получилось. Тогда он дал команду Магнолину съехать до самого низа, развернуться и попробовать подняться передом.
