Минько подал свернутый небольшой флажок на коротком древке. Иванов его расправил и помахал им Полуэктову. Тот понял — достал свой и прикрепил на башне. Легкий ветер развернул небольшое полотнище, показывая красноармейскую принадлежность отряда приближающемуся войску. То, что это немцы, Иванов больше не сомневался. Понял ли это Полуэктов? Лейтенант подозвал из окопа ближайшего красноармейца и послал его пешим галопом на тот берег: предупредить, чтобы не вздумали огонь по союзникам открывать. Зря, что ли в Москве договор о ненападении недавно подписали? Здорово, что немцы появились, теперь вместе с ними поляков точно удержим до подхода батальона.
Что было в голове у немецкого командира — непонятно. Но когда до моста оставалось метров триста, его отряд неожиданно рассыпался в стороны: один броневик съехал через неглубокий кювет влево (если смотреть с советской стороны), на узкую полоску травы между полотном дороги и близким лесом; четыре выехали на довольно широкое покрытое невысокой уже начинающей жухнуть травой, пространство вправо; а два остались на дорожном полотне. Теперь Иванов хорошо рассмотрел в бинокль союзников: один легкий броневичок без крыши и с пулеметом за щитком (он остался на дороге, но пропустил вперед себя более крупного башенного собрата); и шесть массивных, чем то в профиль даже похожих на его БА-10, угловатых машин. За броневиками, дальше по шоссе, остановились крытые серым брезентом грузовики, как оказалось, полные солдат. Солдаты в серо-зеленых мундирах и глубоких касках моментально спешились и группами пристроились за броней. Немцы вполне профессионально (каждый экипаж и каждый солдат знали, что им делать) развернулись в атакующий порядок и неотвратимо, как на учениях, двинулись на советские позиции на том берегу. Они что, с ума посходили? Не видят, что у моста не польские паны, а Красная Армия? Или, может быть, видя польскую колонну на этом берегу, хотят нам помочь?
Полуэктов тоже забеспокоился таким проявлением
«Хватит! — молниеносно пронеслось в голове Иванова, — с поляками в первый день первыми огонь не открывали — потеряли экипаж Сердюка. Фашисты прекрасно видели — в кого стреляли».
— Коля, заводи и разворачивайся! — крикнул Иванов Гурину и показал по пояс виднеющемуся из башни второго броневика Дементьеву, круг над головой. — К бою! Меняй на бронебойный! — добавил заряжающему Минько, а сам опустился на сиденье и опустил крышку люка.
Комэкипажа Полуэктов тоже все видел, наблюдая за приближающимися немцами, высунувшись из башенного люка. Приказ командира «не стрелять» приказом, но откровенное убийство красноармейца с белым флагом все поставило на свои места и сняло маски. В пушке, у Полуэктова тоже был заложен осколочный снаряд со снятым колпачком на случай атаки улан. Он мгновенно соскочил вниз на свое сиденье и, сняв со стопоров, лихорадочно закрутил ручки маховиков, пытаясь поймать в перекрестье оптического прицела броневик, расстрелявший красноармейца.
— Следующий бронебойный! — успел крикнуть Полуэктов своему башенному стрелку и нажал на педаль пушечного спуска. 45-мм осколочная граната, не задев взрывателя, отрикошетила от покатого под острым углом верха немецкого капота и разорвалась лишь при ударе о 14,5-мм вертикальную переднюю часть кабины между закрытыми броневыми заслонками водителя и радиста, сделав в ней вмятину и не опасно ранив отколовшимися изнутри осколками одного и второго.
