— Никогда! — закричал Мерчисон. — Вам никогда не сойдет это с рук! Я не позволю!
— Значит, вы не станете возражать против публикации фотографий? Некоторые получились весьма симпатично. Если их обнародуют, вы не сможете скрыться не то что ни на одной планете — ни на одном спутнике!
— Публикуйте их и отправляйтесь ко всем чертям!
— Я боялся, что вы так и скажете, — с сожалением произнес Джонни. — Так что мне не остается ничего другого, как обратиться за помощью. Для этого мне и пришлось шантажировать капитана Викерса.
— И что вы хотите, чтобы я сделал? — мрачно поинтересовался у него Викерс.
— Я хочу, чтобы вы убедили мистера Мерчисона подписать контакт. Если вы сделаете это, то получите все фотографии. Даю вам слово.
Джонни почти мог видеть, как в голове капитана заскрипели шестеренки. Викерс начал думать.
— Только не совершите ошибки, капитан, — предостерег он. — Вас контролируют роботы. Одно неверное движение, и фотографии автоматически отправятся адресатам. Убедите Мерчисона подписать контакт, и получите их.
— Но как я это сделаю?
— Понятия не имею, капитан. Откуда мне знать, как вы убеждаете признаться космических преступников?
Еще более мрачный, нежели обычно, Викерс повернулся к Мерчисону.
— Идите-ка сюда, мой дорогой, — прошептал он. — Нам нужно кое-что обсудить.
— Погодите! Погодите! — закричал Мерчисон.
— Я сказал, иди сюда! — Викерс рванулся вперед и схватил толстяка за воротник.
— Отпустите меня… Я подпишу. — Подбородки затрепетали, затем стали твердыми. — Пусть все проклятия в Системе падут на вас, Джонни! Пусть вас поразят все эпидемии Плутона!
— Не надо такого драматического отчаяния, — отмахнулся Джонни. — Всего лишь поставьте подпись. И после этого — никаких репрессий.
— Что? — воскликнул Викерс.
— Никаких репрессий, — повторил Джонни. — Я хочу, чтобы вы дали слово офицера космического патруля.
Мысль о репрессиях, очевидно, все же вертелась в голове капитана, так что это был сокрушительный удар, но он все же дал слово. И молчал, пока засвидетельствовал подпись Мерчисона.
— Что же касается Арчи, — добавил Джонни, — мне жаль этого бедного идиота. Дайте ему мою прежнюю должность, Мерчисон. И отправьте муравьедов обратно на Венеру. Они пока что в охлаждаемом помещении, но наверняка станут и там размножаться — и тогда вам придется за это отвечать.
— Оставьте при себе ваши бесплатные советы, — проворчал Викерс. — Где фотографии?
— Я и не думал, что вам так не терпится увидеть их, — усмехнулся Джонни, махнул рукой, и дверца шкафа скользнула в сторону.
Оба мужчины бросились к нему, отпихивая друг друга, и каждый схватил свои фотографии, словно это была бесценная тайна.
— Красиво, не правда ли? — приветливо, как всегда, спросил Джонни.
Поскольку Викерс был уже бледен, то по его лицу прошли все цвета радуги. Оно стало красным, зеленым, желтым и, наконец, фиолетовым. Затем он выхватил зажигалку и прямо на полу офиса развел небольшой костер. Пламя мгновенно слизнуло фотографии. Мерчисон последовал его примеру.
— Жаль, — протянул Джонни, уже мечтая о космическом грузовике, и пошел к двери. — Вы разочаровали меня.
— Разочаровали? — повторил Мерчисон.
— А я-то надеялся, что вы оставите мне по экземплярчику на память, чтобы я мог повесить их на стенах своей каюты в грузовике. С автографами! — добавил он и поспешно выскочил за дверь.
парапр
Марко и его соотечественники работали на солнцепеке, в то время, как охранники стояли поодаль в тени и выкрикивали приказы, которым следовало повиноваться быстро и усердно. Неопределенно и беззвучно, как и его товарищи по несчастью, Марко чувствовал пульсацию жары окружающей среды, где они трудились, и хозяев, командующих ими. Но буйное и таинственное окружение не вызывало никаких вопросов ни у кого из его группы, а работа на лордов возбуждала в Марко какую-то непонятную гордость, неосознанное желание трудиться, от которое его уродливые губы сложились в застывшую улыбку. Иногда кто-то из работающих спотыкался и падал от жары и истощения, и тогда охранники вытаскивали его из зоны работ, и он мог полежать, пока не восстановятся силы и он не сможет присоединиться к остальным. Но Марко не волновался и даже не подозревал, что вся его группа считалась расходным материалом.
