– Баба сейчас будет рассказывать сказку, – сказал он, – у костра.
Для костра было еще рано, но иногда, если из города приезжал грузовик, костер разводили засветло. Ева помотала головой, стукнула кулаком о ладонь.
– Я не могу, – сказала она. – Я занята.
Мальчик покачал головой. Он был прав – сказки пропускать не полагалось. Ева вздохнула и пошла за ним следом, на ходу пытаясь разглядеть, не вернулся ли Юлик к машине. Юлик не вернулся. Оставалось надеяться, что он заночует, и можно будет застать его к ночи или утром. Ева произнесла быструю молитву и осенила себя крестом, хотя вне дома или молельни делать этого детям было нельзя. Нехорошо. Мальчик обернулся, посмотрел на нее подозрительно, но ничего не сказал. Он и сам иногда крестился, когда шел в лес. Даже днем в нем бывало довольно жутко.
У костра собрались уже почти все дети, и Ева еле нашла себе место – села напротив Бабы, на неудобный корень поваленного дерева. Так, может, было и к лучшему, потому что Баба Еву пугала. Это была страшная, очень худая женщина с вечными синяками под глазами. Ходила она сама с трудом, и до костра ей всегда помогали добраться старшие мальчики. Сейчас двое сидели рядом с ней, подпирая ее плечи и спину.
Баба говорила тихо, так что всем нужно было молчать, чтобы ее услышать.
– Знаете сказку про Кощея Бессмертного? – спросила Баба. Старшие дети закивали, младшие покачали головами. Ева слышала уже эту сказку и тоже кивнула. Баба вдруг подняла на нее взгляд, наклонила голову и отвесила челюсть. По ее подбородку стекла капля слюны. Это означало, что Баба Еве не верит. Ева замотала головой, надеясь, что Баба не станет ее расспрашивать.
– Где живет Кощей? – спросила Баба. Она все еще смотрела на Еву и все еще отвешивала челюсть, поэтому слова у нее выходили шепеляво, как будто сквозь щель в камнях:
– За горами, – сказала Ева и, чуть помедлив, добавила: – За долами, за реками.
Баба сглотнула слюну, дернув назад головой и опершись о сидящего рядом мальчика плечом, свалила голову на правый бок, чуть прикрыла глаза.
– Не знаешь, – сказала она своим человеческим голосом, – маленькая еще. А Кощей среди нас живет. Кощей в бадье, бадья на веревке, веревка в колодце, а колодец между домов, под крестом.
Ева сразу поняла, про какой колодец говорит Баба, и содрогнулась.
– А я видела, как его туда запихивали, – сказала девочка, сидевшая у Бабиных ног. Другие дети согласно закивали.
– Что вы видели? – спросила Баба. – Вы видели, как Кощея кормят. А сидит он в колодце сто лет и еще сто. У него дыхание ледяное, а пальцы длинные и костлявые, царапают стены, а на ногах у него копытца, как у черта, только рог у него один, на подбородке, словно бороденка.
Она покачнулась и стала говорить живее, уже как сказку.
