– Твоя преданность разделилась между двумя конфликтующими сторонами, – сказал Гордмор. – Зная тебя, я понимаю, к чему это приведет. Ты будешь стараться учесть конфликтующие интересы, а это сведет тебя с ума. Ты и без того плохо выглядишь. Твои родители будут удивлены, почему я не помог тебе. Более того, предполагается, что ты станешь лондонским представителем. Если помнишь, именно так мы первоначально планировали разделить наши обязанности.
– У меня в жизни то и дело возникают какие-то сложности, – признался Алистер. – Пора научиться справляться с ними.
– Итак, что ты намерен предпринять сейчас? Ты влюбился в женщину, которая задалась целью помешать выполнению нашего плана. Или я ошибаюсь? Может, ты побежал за мисс Олдридж, чтобы рассказать ей о сравнительных преимуществах шлюзов и акведуков или объяснить некоторые тонкости трамбовки грунта?
Притворяться было бесполезно: Алистер не умел скрывать свои чувства к женщине, поэтому признался:
– Ты не ошибаешься: проблема существует, но я полон решимости справиться с ней.
– Каким образом?
– Пока не знаю, но что-нибудь придумаю.
Гордмор внимательно посмотрел на друга и пожал плечами:
– Спорить с тобой бесполезно. Поступай как знаешь. Я ничего от этого не теряю, а вот ты можешь окончательно лишиться разума, хотя многим гораздо удобнее обходиться без него. С другой стороны, если бы тебе это удалось, что маловероятно, ты избавил бы нас от многих расходов и волнений. Действовать надо быстро. Расходы с каждым днем возрастают.
Алистер понимал, почему друг так спешит. Он бы тоже не медлил, если бы не отношения с Мирабель. Если процесс затянется, землевладельцы придумают еще какие-то возражения, что повлечет за собой расходы. Мисс Олдридж сделает все возможное, чтобы соответствующим образом настроить соседей.
– Независимо от того, как пройдет заседание в среду, мы должны поторапливаться, – заявил Гордмор. – В противном случае твоя возлюбленная завалит парламентский комитет ворохом петиций и встречных ходатайств.
Алистер прекрасно понимал все это, потому что знал: Мирабель уже принимает меры в этом направлении. В Лондоне они набросятся на парламент, словно саранча, и найдут немало желающих дать свидетельские показания. А тем временем землевладельцы припомнят десятки других необходимых им построек, и цены на отчужденные земли стремительно подскочат. И на всем этом пути увеличится количество чиновников, которым придется дать взятку.
Все это обойдется в целое состояние и продлится вечность, но ни у него, ни у Гордмора нет ни лишних денег, ни времени.
У Алистера оставалось меньше десяти дней, чтобы помешать возлюбленной разорить его друга и братьев и лишить последней надежды его самого.
Во вторник днем Томас Джексон, доверенное лицо лорда Гордмора, прибыл в Стон-Мидлтон, деревеньку, расположенную примерно в пятнадцати милях от Матлок-Бата.
Джексон служил под командованием его светлости во время войны и получил в награду свою нынешнюю должность представителя виконта на целом ряде фронтов. Он был так же глубоко предан лорду Гордмору, как управляющий Калеб Финч был предан его светлости Олдриджу. Однако Джексон полагал, что преданность управляющего составляет величину того же порядка, что и его собственная. Он верил, например, что Финч приехал недавно в Скалистый край с единственной целью: всеми возможными способами способствовать интересам своего хозяина. И в этом заключалась первая – и роковая – ошибка Джексона.
В тот вечер он встретился с Финчем, чтобы заручиться помощью управляющего в популяризации среди населения идеи строительства канала.
– Его светлость просит отпустить шахтеров на заседание, – объяснил Джексон после ужина. – Надо, чтобы кто-нибудь из них убедительно сказал несколько слов в защиту канала, например, что от него во многом зависит материальное благополучие их семей – жен, детей, престарелых родителей.
– Не найдется среди них ни одного, кто способен, как вы говорите, убедительно хоть что-то сказать, – заметил Калеб и, глотнув пива, добавил: – Не думаю также, чтобы у них были жены, детишки и престарелые родители. Старики давно умерли – упокой, Господь, их души, детишки тоже, потому что их нечем кормить, а когда болеют – нечем лечить. Но поскольку дело это правильное, можно и поспособствовать, как вы говорите.
И решив «поспособствовать», Калеб Финч тут же принялся обвинять в ужасном положении шахтеров и их семей старшего мастера на шахте его светлости, посетовал на отсутствие дисциплины, несоблюдение техники безопасности, плохое состояние шахт, непроизводительные методы.
И все потому, что старший мастер, к неудовольствию Финча, оказавшийся честным и старательным работником, категорически отказался понимать его намеки на то, что рука руку моет, и более того, заявил, что до него дошли кое-какие слухи о темных делишках управляющего в Дербишире.
