Какой бы ни была причина, но самый крупный землевладелец и единственный противник не появился на собрании, а выступать перед таким собранием женщине было бы в высшей степени неприлично. Женщинам было запрещено спускаться с галереи по вполне понятной причине. Вопросы такого большого экономического значения должны были решать только мужчины. Женщины могли смотреть, слушать и довольствоваться теми крохами информации, которую был способен воспринять их слабенький маленький умишко.
Лорд Гордмор расслабился. Люди из его команды стояли на помосте вместе с ним. Его инженер прибыл в прошлую среду и несколько дней провел вместе с Карсингтоном, еще раз тщательно проверив первоначальный план канала. Были внесены кое-какие поправки, которые они и намеревались предать огласке на сегодняшнем собрании.
Присутствовали также два члена парламента от каких-то округов, и один из них сообщил присутствующим – не спеша, в витиеватом стиле со множеством цветистых ораторских приемчиков – о том, что предложение его светлости будет воспринято благосклонно как проект, сулящий долгосрочные выгоды этому району, а следовательно, и государству в целом.
Когда вступительная болтовня закончилась и перешли к делу, инженер, чья речь отличалась краткостью и не была столь утомительной, представил новый план. Карсингтон развернул его на огромном мольберте. План был выполнен в крупном масштабе черной тушью.
Со своего места на галерее мисс Олдридж, как и другие крупные землевладельцы, имела возможность хорошо его разглядеть.
Для тех, кто не разобрался в подробностях, Алистер описал маршрут и изменения, «внесенные с тем, чтобы учесть особые требования каждой заинтересованной стороны».
Новый маршрут пролегал на значительном расстоянии от домов, садов и парков. Чтобы обогнуть владения Олдриджей, канал делал значительный изгиб, что удлиняло маршрут, зато не затрагивало чужую собственность.
Карсингтон вместе с инженером максимально учли интересы и других землевладельцев. Ни у одного здравомыслящего человека не было причин возражать, да никто и не возражал. Его светлость не только заметил в зале довольные лица и кивки, но и услышал явно одобрительный шумок.
Гордмор взглянул на галерею: даже мисс Олдридж улыбнулась.
Чудо из чудес!
Алистера ее улыбка не успокоила.
Он уже научился разбираться в многообразии улыбок Мирабель. Сейчас ее улыбка была холодной и совсем не солнечной, и он насторожился.
Собрание тянулось бесконечно, а он все сидел и ждал. Его нога, не выносившая ни напряжения, ни неподвижности, выразила свое недовольство пульсирующей болью от бедра до щиколотки.
Затем поднялся капитан Хьюз, в форме военно-морских сил его величества, и попросил леди и джентльменов уделить ему несколько минут их бесценного времени.
– У меня имеется письмо моего соседа мистера Олдриджа из Олдридж-холла, Лонгледж. На случай, если этот джентльмен задержится, мне поручено его прочитать.
Вот и началось то, чего ожидал Алистер.
Капитан читал отчетливым звонким голосом человека, облеченного полномочиями. В течение примерно двух десятков лет тот же командирский голос зачитывал раз в месяц тридцать шесть статей военного кодекса судовой команде, состоявшей из нескольких сотен закаленных в боях офицеров и матросов.
Для его слушателей он, должно быть, олицетворял непобедимый британский флот и великую нацию, которой служит.
Неудивительно, что в зале сразу же наступила тишина. Все слушали затаив дыхание.
Лучшего представителя мисс Олдридж не могла бы выбрать.
Когда капитан Хьюз сравнил преимущества от строительства канала с ущербом, который оно причинит, сославшись на озабоченность некоторых уважаемых торговцев и попутно отметив их труд и жертвы в период недавних войн с французами, по залу прокатился одобрительный гул. Вопросы, связанные с водой, вызывают самую большую озабоченность, продолжал читать капитан. Он искренне надеется, что джентльмены приняли во внимание сухость известняковых холмов Дербишира. Точно ли они подсчитали объем требуемого водохранилища и стоимость строительства такого гигантского сооружения? Подсчитали ли джентльмены то, это и еще вот это? Включили ли джентльмены то-то и то-то в свои расчеты?
К счастью, эта часть письма, которая, словно прожектором, высвечивала все недостатки и неточности плана, была краткой, хотя вызывала тревогу.
Потом капитан, обращаясь к людям поименно, стал задавать конкретные вопросы:
– Разве не правда, мистер Радлер, что… Верно ли, Хайрам Ингсоул, что…
Это людям нравилось, они вставали один за другим и сначала неохотно, а потом все смелее, признавались, что и у них имеются оговорки. Их возражения, четко сформулированные, становились все более яростными. Те, кто их поддерживал, а также жены, дочери, сестры и матери, сидевшие на галерее позади леди в первом ряду, аплодировали им и подбадривали криками.
Когда закончили высказывать свои претензии торговцы и фермеры, выступил с кое-какими возражениями викарий мистер Даннет, а после него поделились своими критическими замечаниями еще несколько джентльменов.
