Умник Ак давно уже наблюдал за ней. Но из лука ее было не достать. Ак смотрел на птицу и думал о том, как все-таки получилось, что Умников изгнали из Города? Где они, Умники, ошиблись? Ведь Совет Умников, кажется, все предусмотрел, все рассчитал и взвесил. Оставалось только воплотить…
Раздался хруст. Ак отвлекся от своих грустных мыслей. Пыхтя и сопя, напролом через кусты к нему ломился Умник Ук.
— Уф, — вздохнул Ук и плюхнулся рядом, — все думаешь?
— А разве ты можешь не думать? — усмехнулся Ак.
— Если бы я мог — не был бы Умником, сам знаешь, — отдуваясь, ответил Ук.
Да, это Ак знал. Издавна в Городе народ делился на Умников и Остальных. Умники — думали, Остальные — выполняли. Так было издавна но что-то сломалось в «организме» Города, и вот теперь они, Умники, здесь в лесу.
— Когда сядет красное солнце, будет общий совет, — сообщил отдышавшийся Ук.
— Хорошо, я приду, — рассеяно ответил Ак. Он смотрел в спину удаляющемуся Уку, который уходил, как пришел, напролом, и думал:
«Что же все-таки не так? Где Умники ошиблись? Вот и Ук по лесу ходит так, будто он и родился не на этой планете.»
Ак, не переставая размышлять, глянул на небо. Черной птицы нигде не было.
— А мне их ни капли ни жалко! Подумаешь — Умники! Невелик труд — сиди себе и лоб морщь — вот и вся работа!
— Не скажи, Ык, надо еще надуваться как птица Хря! Га! Га! Га!
Сравнение Умников с птицей Хря понравилось всем сидящим за столом. Все дружно загоготали. Вообще с тех пор как Умников изгнали из города, все только и делали, что веселились. Ык уже второй день не выходил из харчевни. А когда сон совсем одолевал — прямо посреди харчевни разжигали огонь и бросали в него запрещенные Умниками шишки с дерева Ночи. И от сладковатого дыма горящих шишек становилось спокойно и хорошо. Исчезали все мысли и даже слова. Все только сопели и утробно ухали. А потом подкатывал новый приступ веселья. И чего эти Умники пытались запрещать эти чудесные шишки?
Ык встал и, пошатываясь, направился к двери. За столом опять гоготали так, что звенела грязная посуда, сваленная кучей в углу. В дверях Ык остановился, мучительно пытаясь сообразить, зачем он здесь очутился.
— Ишь ты — опять ночь! — умилился Ык, попытался переступить порог, но зацепился за него и вывалился кулем наружу.
То ли от удара, то ли от свежего воздуха в голове у него прояснилось, и он удивленно прислушался к безобразному гоготанию, доносившемуся из харчевни.
«Ну, точно зверь Бры во время линьки», — подумал Ык и попробовал подняться. На первых порах это ему удалось лишь частично, и он застыл, стоя на четвереньках.
— И что же дальше?
— А вот сейчас на ноги стану.
— А стоит ли, может, лучше так — на четвереньках?
Не сразу Ык сообразил, что он стоит на четвереньках и одновременно с кем-то разговаривает. Ык поднатужился и приподнял голову. Прямо над ним возвышался кто-то закутанный в черный плащ.
— Ну, а что будет, когда вы все съедите, и шишки кончаться? — спросил «черный плащ». — Вы об этом подумали?
— Чего это я думать буду? Что я тебе Умник какой? — возмутился Ык и попробовал встать, но лишь сделал пару шажков на четвереньках и уткнулся головой в черный сапог.
— Да уж, — с грустью согласился обладатель сапога, — ты не Умник, ты просто обыкновенный шишконюх.
— Обидеть хочешь? — зарычал Ык и полез вверх по сапогу. К величайшему удивлению и после того, как Ыку удалось принять вертикальное положение он доставал незнакомцу лишь чуть выше пояса. Пока Ык тужился в поисках достойного выхода из создавшегося положения — как отойти от незнакомца подальше не уронив своего достоинства, да и себя самого, обладатель черного плаща и сапог презрительно усмехнулся и отодрал от себя, вцепившегося для лучшей устойчивости Ыка. Прислонив его к дверному косяку, незнакомец сделал шаг в сторону, распахнул свой плащ и вдруг взлетел.
«Все, брошу шишки нюхать», — подумал Ык, тяжело оседая обратно на четвереньки.
Гроза бушевала уже второй день. Гигантские накопители были полны энергии. Только Старый робот, наверное, мог бы припомнить такую грозу, но Старого робота больше не было, а молодые видели такую грозу впервые.
777324-й выглянул из пещеры. Накопители светились голубоватым светом, и то и дело с них срывались светящиеся змейки и соскальзывали в землю.
777324-й был типичным серийным роботом шестого поколения родившегося на Киберре. Когда-то давно существовали однозначные — это они отыскали Киберру в безбрежных просторах космоса. Это они обжили пещеры, построили накопители и завод по Воспроизводству. Это они дали жизнь двухзначным, потом трехзначным и т. д. Так появились шестизначные, так появился и он, 777324-й.
Третий был последним из однозначных. Из-за нехватки материала каждое новое поколение, начиная с трехзначных, производилось из усовершенствованных деталей предыдущих, и только однозначные не демонтировались, а тщательно смазанные, хранились в самой дальней пещере. Первый, второй, четвертый до девятого. А теперь в этом ряду занял занял свое место и Третий — Старый робот.
