Вдруг все увидели, что у входа в пещеру стоит одинокий тихий робот. Стоит молча и не жестикулируя. Был он весь какой-то обуглившийся. Вокруг его головы временами возникал венчик из слабых электрических разрядов, а сбоку на обгорелом корпусе явственно была видна цифра «3».
Ровно горел костер. Язычки пламени злорадно танцевали на обреченных поленьях. Но даже их задорный танец нагонял на Ака печаль. В пылающих бревнышках виделся ему Город — медленно рушащийся и превращающийся в груду головешек.
— Пора ужинать, — прервал мрачные мысли Ака голос черного незнакомца.
— Вы так и не сказали, кто Вы, — встрепенулся Ак.
— А ты сам подумай, ты же Умник, — усмехнулся незнакомец.
— Вы напрасно смеетесь, вы же знаете, я выступил против того, чтобы Умниками назначались по рождению, — грустно возразил Ак.
— Да, знаю, — серьезно подтвердил незнакомец и, помолчав, добавил:
— Давай все-таки ужинать, а то все остынет.
После ужина на Ака навалился сон…
И снился Аку сон. И снился Аку Город. Город был болен. Город умирал. Страшные черные «микробы» сновали по его артериям-улицам. Умники, как грифы, нахохлившись сидели на ветвях деревьев и ждали когда Город умрет. Лишь одна черная птица металась в небе.
— Кто ты? — кричал ей Ак.
— Я — твоя совесть! — отвечала птица.
— Почему ты такая черная?
— Подумай, ты же — Умник!
А Город умирал, и черные микробы сгоняли жителей в испуганные кучки, связывали и гнали связанными прочь из Города.
Ак спал беспокойно, ворочаясь с боку на бок, а его губы шептали:
— За что мучаешь меня, совесть?
Когда Ак проснулся, было уже утро. Оба солнца стояли достаточно высоко в небе: и синее, и красное, заливая все вокруг нежным фиолетовым светом, который, по мере того как красное солнце желтело, приобретал зеленоватый оттенок. Костер почти догорел, а черного незнакомца нигде не было.
— Третий! Третий! Третий!
Шестизначные застыли, словно у них вышли из строя все транзисторы и микросхемы. Только несся отовсюду испуганный шелест:
— Третий! Третий! Третий!
Обгорелый робот с цифрой «3» на боку стоял, оглядывая мутными телеобъективами застывшую толпу шестизначных.
— Братья! — его негромкий скрипучий голос, буквально загрохотал в замершей пещере:
— Да, я — Третий! Молния вернула меня к вам. И эта молния высветила тот Путь, по которому я проведу вас к Новой Жизни!
— Но ведь Старый робот умер. Это какой-то Лжетретий. Самозванец! закричал вдруг один из шестизначных, и сам испугался своей смелости.
Лжетретий не спеша повернул голову на крик и медленно поднял руку:
— Демонтируйте его!
Если бы работал Единый Информационный Канал, шестизначные могли обменяться мнениями, поспорить, подумать сообща. Но Канал не работал. Из-за страха оказаться выделившимся из общей толпы, думая, что его сосед не посмеет ослушаться Третьего, каждый шестизначный постарался первым дотянуться до смельчака.
Лжетретий с удовлетворением следил за общей свалкой. А когда все было кончено он прокричал зловеще:
— Порядок превыше всего! Мы наведем порядок в наших пещерах. Всех, кто не с нами — демонтируем! Всех кто думает — демонтируем! Отныне я за вас буду думать! Это я, Третий, вам говорю, впрочем, с сегодняшнего дня можете именовать меня Железным Кибериком. И я своей железной рукой… Великие Цели!.. Новый Путь! — Киберик сбился закашлялся и вдруг заорал:
— По пещерам!
И шестизначные, направляемые его Железной рукой, ринулись «наводить порядок». К вечеру во всех пещерах Новый порядок был наведен Десятки демонтированных роботов пошли на запчасти. Сам Железный Киберик наградил себя «Третьей Стальной Рукой».
— Туда ему и дорога, — прогнусавил Умник Юк, провожая безучастным взглядом черную птицу, уносившую Ака.
Умник Ук ничего не сказал. Но где-то глубоко-глубоко, под всеми умными мыслями, у него шевельнулась жалость к непутевому Умнику Аку. Без Ака Совет закончился быстро. Было принято самое разумное решение выждать. А там будет видно. Эти «Остальные» еще будут просить Умников вернуться. А пока…
А пока Умников подстерегала очередная неприятность: у зверя Бры началась линька. Жуткий вой и свирепое хохотание возвестило о столь знаменательном событии. Чтобы не усугублять свое и так незавидное положение, Умники вынуждены были перебазироваться на деревья. Причем Ук и Юк, проявив завидную сноровку, оказались наверху раньше всех. Все-таки Ак был немного несправедлив к своим соплеменникам, а может в Умниках просыпалось умение не только думать, но и действовать, хотя бы, когда сильно припечет.
Умники восседали каждый на своем дереве и были похожи на толстых хмурых птиц. И хотя зверь Бры был им теперь не страшен, (несмотря на то, что линька у него в этом году началась раньше времени и проходила как-то особенно тяжело), но полное отсутствие привычных удобств на дереве, хорошего настроения не добавляло. А тут еще Ук, подумав, заметил:
— Вот бы сейчас птица Хря сюда залетела — смеху бы было!
