Комнатка была крошечная, шесть узких кроватей стояли в два ряда, жесткое белье воняло отбеливателем, но Джо слишком устала, чтобы обращать внимание на такие пустяки. Она почистила зубы и уснула, едва закрыв глаза. Когда она проснулась двенадцать часов спустя, опустевшая комната купалась в лучах солнца. У окна стояла Джина.
– С добрым утром! – вскричала девушка, едва Джо открыла глаза. – Хочешь посмотреть на мечеть Айя-София? Леди за стойкой говорит, что до нее всего три минуты ходьбы!
Джо медленно села. Пахло отбеливателем и карри, и даже свет выглядел совсем иначе, чем дома.
– Сначала я должна кое-куда зайти. Мне нужно…
– В офис
Джо вспомнила, что читала о скромной одежде в мусульманских странах, и надела свободные штаны, белую блузку с длинным рукавом и пару новых сандалий, купленных еще в Энн-Арборе. Портье отправил девушек в другую чайную, где они поели нарезанного треугольниками мягкого белого сыра, яиц всмятку, оливок, белого хлеба и абрикосового джема, запив все крепким чаем. Наевшись, отдохнув, переодевшись в чистое, с новой подругой рядом и планами на несколько ближайших недель, Джо понемногу начала приходить в себя. Она решила, что будет двигаться вперед, отвлекаясь на новые места и новые лица.
Девушки отыскали офис
– Звучит неплохо, – ответила Джо, и тут вернулась женщина с телеграммой, на которой значилось имя Джо.
Когда девушка ее распечатала, сердце тут же ринулось к горлу.
«Срочно возвращайся домой ты нужна своей сестре».
Джо прислонилась к стойке и, видимо, вскрикнула, потому что Джина принялась хлопать ее по спине и утешать.
– Дыши! Не волнуйся. Мы обязательно придумаем, как отправить тебя домой.
Всю первую неделю после возвращения из Род-Айленда Бетти чувствовала себя такой больной и несчастной, такой скверной и грязной, что едва находила силы выйти из спальни. Матери пришлось сказать, что на фолк-фестивале ее ограбили. Сара фыркнула и пробормотала, что ничуть не удивлена.
– А что твой дружок? – спросила она, стоя в дверях.
Про Девона мать слышала и даже видела его в кампусе на выпускном Джо, однако по имени не называла никогда. Бетти не знала наверняка, что ей не нравилось в нем больше: возраст, вероисповедание или столь явное отсутствие работы.
– Мы расстались, – сообщила Бетти таким тоном, чтобы дальнейших вопросов не последовало.
К тому времени, как девушка добралась до фургона друзей, уже рассвело, и Девон посмотрел на нее, словно на кусок туалетной бумаги, прилипший к подошве. Она пыталась все объяснить, рассказала про хреновый «приход», про парней на дереве и что они с ней сделали, однако Девон, похоже, понял только одно: той ночью она была с другим. Всю дорогу домой он держался холодно и высадил ее у съемной квартиры, не поцеловав и не сказав ни слова на прощание. Бетти поняла, что больше она не его девушка.
– Что ж, наконец-то хорошие новости. – Бетти сжалась в комок и закрыла глаза, тщетно намекая Саре, что той пора уйти. – Нельзя валяться в постели и ничего не делать до конца лета!
– Просто уйди! – взмолилась Бетти.
– Я могу поспрашивать в
– Мама, прошу, дай мне пару дней, чтобы прийти в себя!
Поворчав, Сара в конце концов согласилась, и Бетти заползла под одеяло, как раненый зверь, вернувшийся в свою берлогу. Ее лихорадило. Голова постоянно болела, уретру жгло.
