– О, поздравляю! – сказал Том. – Теперь в вашем доме наверняка станет теплее.
Жаклин рассмеялась: это была больная тема. Горячей воды у них с Винсентом не было многие годы, но сейчас они собирались сделать второй туалет возле гостевой комнаты и еще один умывальник.
– Замечательно, – улыбнулся Том.
Когда-то Бертелины решили, что в сельском доме надо жить просто, поэтому для умывания кипятили воду в чайнике, а туалет поставили на улице.
Том и Жаклин пообещали друг другу непременно встретиться. Такие обещания редко выполняются, подумал Том, потому что всем постоянно не хватает времени. Но все же, когда он повесил трубку, на душе у него потеплело. Хорошие отношения с соседями – немаловажная вещь.
Том развалился на диване с «Геральд трибюн» в руках. Он решил, что мадам Аннет в своей комнате, так как ему показалось, будто он слышал звуки телевизора. Том знал, что его экономка любит мыльные оперы. В старые времена она даже пыталась пересказывать особенно захватывающие повороты сюжета ему или Элоизе, пока не поняла, что чета Рипли равнодушна к такого сорта картинам.
В половине пятого, когда солнце стояло еще высоко над горизонтом, он сел в шоколадный «рено» и отправился в Вуази. Какая огромная разница, думал он, глядя в окно, между нынешним, залитым солнцем, мирным деревенским пейзажем и тем зловещим мраком, когда безлунной ночью они с Бернардом мчались не разбирая дороги. Зато до сегодняшнего дня, напомнил он себе, место, которое они нашли, было наиболее удачной могилой для Мёрчисона и, возможно, останется таковым и впредь.
Том увидел городской указатель раньше, чем сам город, который скрывался за поворотом, а потом за чередой деревьев. Справа был мост, около тридцати метров в длину. С этого моста, через парапет высотой чуть выше пояса, они с Бернардом и сбросили труп Мёрчисона.
Том ехал на первой скорости. Он пересек мост по правой стороне и поехал дальше, не заботясь о том, куда попадет. Том вспомнил, как они с Бернардом поставили машину у моста и потащили на него брезентовый тюк. Или они набрались смелости и заехали на мост прямо на машине? Воспоминаний о той ночи у него почти не осталось.
Том притормозил и сверился с картой. Увидев, что впереди перекресток, поехал дальше, зная, что там будет указатель к Немуру или Сансу и он поймет, где находится. Грязная сине-зеленая речная вода текла на пару метров ниже (сегодня, по крайней мере) травянистых влажных берегов. Невозможно было спуститься к руслу, не поскользнувшись и не скатившись кубарем вниз.
Вернувшись домой, Том стащил с себя рубашку и джинсы и уснул как убитый в своей спальне. Его охватило умиротворенное спокойствие. Это было чудесное забытье на три четверти часа, после которого он почувствовал, что избавился от напряжения Танжера, беспокойства от Лондона и разговора с Цинтией, тревоги по поводу предполагаемой покупки Притчардом лодки. Том пошел в комнату, которую называл «правой угловой» и считал своей студией или рабочим кабинетом.
Старый добрый дубовый пол здесь по-прежнему был в порядке, хотя, может, не так хорошо отполирован, как в других комнатах. Том застелил его кусками холста, которые придавали комнате особое очарование, а заодно служили защитой от потеков краски и тряпкой, если надо было вытереть кисть.
«Голубь». Какую комнату выбрать для этого, на первый взгляд непритязательного наброска на старой пожелтевшей бумаге? Конечно гостиную, чтобы разделить удовольствие с друзьями.
Том несколько секунд разглядывал картину, написанную им собственноручно, которая стояла на полу, прислоненная к стене. Она изображала мадам Аннет, с чашкой и блюдцем в руках, подававшую ему утренний кофе. Чтобы не утомлять экономку позированием, он предварительно сделал с нее несколько набросков. Он изобразил ее в фиолетовом платье и белом фартуке. Рядом стоял один из портретов Элоизы: она выглядывала из закругленного углового окна его студии, положив правую руку на оконную раму, а левую – на бедро. Тут тоже пришлось повозиться с набросками, вспомнил Том: Элоиза не соглашалась позировать дольше десяти минут.
Может, попробовать написать пейзаж за окном? Прошло уже три года с последней такой попытки. Темный густой лес за границей его собственных владений, где тело Мёрчисона упокоилось в первый раз, – не очень приятное воспоминание. Том сосредоточил мысли на новой композиции. Да, он сделает первый набросок завтра утром: роскошные георгины на переднем плане, справа и слева, розовые и красные розы чуть в глубине. Из этой идиллической картинки можно сделать что-то сопливо-сентиментальное, но у Тома была другая задумка. Он решил работать только мастихином.
Том спустился вниз, достал из гардероба белый хлопчатобумажный пиджак, главным образом для того, чтобы было куда положить бумажник, и пошел на кухню, где хлопотала мадам Аннет.
– Уже в трудах? Но еще нет и пяти, мадам.
– Грибы, месье. Лучше готовить их заранее. – Она поставила миску с грибами в раковину, подняла на него прозрачные голубые глаза и улыбнулась.
– Я выйду на полчасика. Купить что-нибудь?
