Бакмастерская галерея имеет свой собственный аукционный метод уведомления возможных покупателей, предположил Том. Ему было приятно, что Эд Банбери свободно говорит в присутствии Ника Холла, будто бы Том и Эд — старые друзья, клиент и агент по продаже предметов искусства. Агент по продаже предметов искусства — звучит странно, но тем не менее Эд и Джефф делают выбор, какую живопись выставить на продажу и для каких художников, молодых или старых, устроить выставку. Их решение часто основывается на рыночной конъюнктуре, на веяниях моды, Том это знал. Эд и Джефф выбирают все же достаточно удачно, и это позволяет им платить довольно высокую плату за аренду помещения на Олд-Бонд-стрит, а также получать прибыль.
— Я полагаю, — обратился Том к Нику, — на чердаках и в мансардах больше не обнаружено новых картин Дерватта?
— На чердаках! Нет... не думаю, сэр! Даже эскизов не обнаружено за последние годы.
Том задумчиво кивнул.
— Мне нравится «Кот». Но вот могу ли я позволить себе его купить — надо подумать.
— У вас есть... — Ник задумался, стараясь вспомнить.
— Две, — сказал Том. — «Человек на стуле» — моя любимая — и «Красные стулья».
— Да, сэр. Я уверен, это есть в записях. — По лицу Ника нельзя было определить, знает ли он, что «Человек на стуле» — подделка, а вторая картина — подлинник.
— Пожалуй, нам нужно идти, — сказал Том Эду, словно у них была назначена встреча. Затем он обратился к Нику. — У вас есть книга для посетителей?
— Да, сэр. На столе, здесь. — Ник направился к столу, стоявшему в первом зале, и открыл большую книгу на странице с последней записью. — Вот ручка.
Том наклонился над книгой, держа наготове ручку. Небрежные подписи, Шоукросс или что-то в этом роде, Форстер, Хантер, некоторые с адресами, большинство без. Том взглянул на предыдущую страницу и убедился, что Притчард не оставил здесь своей росписи, во всяком случае за последние несколько лет. Том расписался, но адреса не оставил; просто написал «Том П. Рипли» и дату.
Вскоре они уже стояли на тротуаре под моросящим дождем.
— Я рад, что Штерман не выставлен, — сказал Том, посмеиваясь.
— Правильно. Неужели ты не помнишь — ведь ты так вопил и стонал, выражая свое недовольство из Франции.
— Разве я был не прав?
Теперь они оба искали глазами такси.
Эд и Джефф — Том не хотел их разделять — несколько лет назад открыли художника по имени Штерман, который, как они думали, сможет писать сносные картины под Дерватта.
Эд замахал рукой, подзывая такси. Заполучить такси в этот час и при такой погоде оказалось непросто.
— Как ты договорился с Джеффом на сегодняшний вечер? — спросил Том.
— Он придет ко мне около семи. Смотри!
Подъехало такси с желтым огоньком на крыше. Они сели.
— Мне нравится смотреть на Дерватта даже сейчас, — сказал Том, греясь в приятных воспоминаниях. — Я мог бы сказать — на Тафтса. — Он произнес последнее слово тихо. — И я придумал, как разрешить проблему с Цинтией — вырвать эту занозу. Я говорил об этом?
— Так как же?
— Я просто позвоню ей и спрошу. Спрошу у нее, например, встречалась ли она с мистером Мёрчисоном. И с Дэвидом Притчардом. Я представлю дело так, будто этим интересуется французская полиция. Я позвоню от тебя, можно?
— О... Конечно! — сказал Эд, неожиданно все понимая.
— Ты можешь выяснить номер телефона Цинтии? Это не сложно?
— Нет, не сложно, он есть в телефонном справочнике. Но теперь уже не Бейсуотер, а... Челси, кажется.
В квартире Эда Том принял душ, взял стакан джина с тоником и постарался привести в порядок свои мысли. Эд записал номер Цинтии Граднор на клочке бумаги.
Том практиковал свой французский акцент на Эде:
— Сейшас пошти семь. Ешли Джефф появится, ты впушти его, и мы продолжаем, хорошо?
Эд кивнул, слегка поклонившись:
— Да. Oui!
— Я жвоню из полишейский упр-равления в... Нет, лучше представлюсь, что я из Парижа, а не из Мелена. — Том был уже на ногах, обходя большой кабинет Эда, где телефон стоял на заваленном бумагами столе. — Шум на жаднем плане. Легкий штук пишущей машинки, пожалуйста. Эта же
Эд уселся за стол и вставил лист бумаги в машинку. Тук-тук, — застучал он по клавишам.
— Печатай медленнее, — сказал Том, — не спеши. — Он набрал номер, намереваясь уточнить, говорит ли он с Цинтией Граднор, а потом сказать, что они несколько раз общались с Дэвидом Притчардом, и спросить, не могли бы они задать ей несколько вопросов относительно мсье Рипли.
Телефон звонил и звонил.
— Ее нет дома, — сказал Том. — Черт. Et merde[32]! — Он посмотрел на часы. Десять минут восьмого. Том положил трубку. — Может, она с кем-нибудь ужинает. А может, ее вообще нет в городе.
