«Копперфилд-стрит, 127
Дорогой Том!
Прости за это неожиданное послание. Мне очень хотелось бы повидаться с тобой. Могу ли я к тебе приехать? Не обязательно устраивать меня на ночлег, мне достаточно поговорить с тобой, если ты, конечно, не против.
Твой,
P. S. Может быть, я позвоню тебе еще до того, как ты получишь это письмо».
Бернарду надо телеграфировать немедленно. Но что сказать? Отказ, без сомнения, усугубит депрессию Бернарда, но и встречаться с ним То́му определенно не хотелось — во всяком случае, сейчас. Может быть, послать ему телеграмму из какой-нибудь деревушки по пути и указать на бланке неправильную фамилию и адрес отправителя? Придется как можно быстрее отослать Криса, как ни неприятно это делать.
— Ну что, поехали? — спросил он.
Крис поднялся с дивана, где он писал какую-то открытку.
— Я готов.
Открыв входную дверь, Том столкнулся нос к носу с двумя французскими полицейскими, которые как раз собирались постучать. Обтянутый белой перчаткой кулак полицейского, занесенный, чтобы ударить в дверь, чуть не опустился на физиономию Тома.
— Bonjour. Мсье Рипли?
— Да. Заходите, пожалуйста.
«Должно быть, они из Мелёна», — подумал Том. Местных полицейских он знал в лицо, эти же были ему незнакомы.
Полицейские вошли и сунули фуражки под мышку, но садиться не стали. Тот, что помоложе, вытащил планшет и карандаш.
— Я звонил вам вчера насчет мсье Мёрчисона, — сказал старший, в чине комиссара. — Мы связались с Лондоном и установили, что вы прилетели из Англии на том же самолете, что и Мёрчисон, а в Лондоне останавливались в одном и том же отеле — «Мандевиль». Так что… — комиссар удовлетворенно улыбнулся. — Вы говорите, что доставили мсье Мёрчисона в Орли в пятнадцать тридцать в четверг?
— Да.
— И вы проводили его до самого паспортного контроля?
— Нет. В этом месте нельзя останавливаться надолго, так что я просто высадил его и уехал.
— Вы видели, как он заходил в здание аэровокзала?
Том подумал.
— Нет, я не оглянулся, когда отъезжал.
— Понимаете, он оставил свои вещи на тротуаре, а сам после этого испарился. Он собирался встретиться с кем-нибудь в Орли?
— Он ничего не говорил мне об этом.
Кристофер Гринлиф стоял неподалеку и слушал их разговор, но Том был уверен, что он мало что понимает.
— Он не сказал вам, с кем хочет увидеться в Лондоне?
— Нет… Насколько я помню, нет.
— Сегодня утром мы опять позвонили в «Мандевиль», чтобы узнать, не объявился ли мсье Мёрчисон. Они ответили, что нет, но мсье… — Он повернулся к своему коллеге.
— Мсье Ример, — подсказал тот.
— Мсье Ример звонил в отель, потому что у него была назначена встреча с мсье Мёрчисоном на пятницу. Лондонская полиция сообщила нам также, что мсье Мёрчисон пытался установить подлинность картины, которой он владеет. Работа Дерватта. Вы знаете что-нибудь об этом?
— Да, у мсье Мёрчисона была с собой эта картина. Он хотел посмотреть картины Дерватта, которые есть у меня. — Том указал на стену. — Именно для этого он и приехал со мной из Лондона.
— Ага, понятно. Вы давно познакомились с мсье Мёрчисоном?
— В прошлый вторник. Я видел его в картинной галерее, где проходит выставка Дерватта, а потом встретил вечером в своем отеле, и мы разговорились. — Том повернулся и сказал: — Крис, прости за задержку, но это важно.
— Конечно, конечно, продолжайте, — ответил тот.
— А где картина мсье Мёрчисона?
— Он взял ее с собой.
— Она была в его чемодане? Мы там ее не обнаружили. — Комиссар переглянулся с коллегой, и на их лицах выразилось удивление.
Ее украли в Орли, подумал Том, и слава богу.
— Она была завернута в коричневую упаковочную бумагу, и мсье Мёрчисон вез ее отдельно. Надеюсь, ее не украли.
— М-да. Похоже, ее таки украли. А как картина называлась и какого она была размера? Вы можете описать ее?
Том обстоятельно ответил на все их вопросы.
— Дело запутанное и, возможно, касается в первую очередь лондонской полиции, но мы должны сообщить им как можно больше сведений. Эти «Часы» — именно та картина, в подлинности которой мсье Мёрчисон сомневался?
— Да, сначала он сомневался. Он лучше меня разбирается в живописи. Меня обеспокоило то, что он говорил о фальсификации Дерватта, и я пригласил его к себе, чтобы он посмотрел на мои картины.
— И что он сказал о ваших? — с интересом взглянул на него комиссар. Было похоже, что он спросил это просто из любопытства.
— Он решил, что мои, безусловно, не подделки. Я тоже так думаю, — добавил Том. — Мне кажется, он стал склоняться к мысли, что и его картина подлинная. Он сказал, что, возможно, не будет встречаться с мсье Римером.
— А-га… — Комиссар взглянул на телефон, очевидно, раздумывая, не позвонить ли в Мелён, однако не попросил разрешения воспользоваться им.
— Могу я предложить вам по бокалу вина? — спросил Том.
