Никто не знал, где сейчас Карсон Конрой. Специфика работы судмедэксперта требовала круглосуточно находиться на связи, поскольку преступления не совершались по часам и его присутствие могло потребоваться в любое время. Но мобильный телефон не отвечал, а дома Карсона не было.
Джим Хармон, помощник Конроя, сделал фотографии, собрал вещественные доказательства и распорядился о перевозке тел в морг. Но он не был доктором Карсоном Конроем. Он был всего лишь тридцатичетырехлетним Джимом Хармоном, помощником судмедэксперта. А в Пайнхейвене совершен каскад преступлений – крупнейших за всю историю округа. Цепь убийств, уничтоживших не только жертв убийцы. Она могла уничтожить и карьеру Хейдена Экмана.
Он не мог вынести пребывания в кабинете оператора станции, залитом кровью и биологическими останками. Когда он шел на выборы, мечтая стать шерифом, ему и в голову не приходило, что однажды он окажется свидетелем ужасной бойни и насмотрится кошмаров, которые будут преследовать его до конца дней. Неодолимое желание справить малую нужду, из-за которого он едва не обмочился на глазах у полицейских, было чепухой по сравнению с позывами на рвоту. Экман подавлял их, но они появлялись снова. Его горло горело от приливов желудочного сока, который неумолимо двигался вверх и вниз, вверх и вниз.
Сделав вид, что не хочет мешать Джиму Хармону, шериф переместился в зал с бойлерами и охладителями, где сел на верхнюю ступеньку трехступенчатой лесенки. Ритм насосов, гоняющих воду по лабиринту изолированных труб, порой совпадал с позывом к рвоте, но здесь все же было лучше, чем в кабинете, где нос улавливал зловоние, а глаза натыкались на непотребства.
Когда Фриман Джонсон зашел в зал доложить о пропавшей машине Эрика Норсмана, явно угнанной Ли Шекетом, он принес еще одну скверную новость. Оказывается, Норсман был хот-роддером и владел черным «фордом» 1948 года выпуска. Его пикап подвергался неоднократным переделкам и совершенствованиям. Конечно, машину легко заметить, и ее обязательно заметят, когда постам разошлют ориентировку. Однако пикап не имел GPS-навигатора, что не позволяло почти сразу засечь его местонахождение.
– Кстати, теперь уже никто в этом не сомневается, – добавил Джонсон.
– В чем не сомневается?
– В пропаже мозга Фентона.
Экман поморщился:
– Я думал, это и так ясно.
– И все равно Джиму Хармону пришлось искать везде.
– Никак он ожидал найти мозги Тэда в ящике стола?
– С таким свихнутым, как Шекет, все может быть.
– Хармон закончил или как?
– Сказал, что у него работы еще на час. Вы могли бы опознать голову Норсмана?
– Нет. Я никогда с ним не встречался.
– Джим говорит, голова исчезла напрочь. На территории станции ее нет.
Шерифу Экману не хотелось говорить о пропавшей голове.
– А знаете, как ребята ее называют? – спросил Джонсон. Шериф ответил молчанием, надеясь, что Джонсон поймет намек. Но Джонсон намека не понял. – Они называют пропавшую голову шекетовским судком для ланча.
Хейдена Экмана передернуло.
– Ну я и вляпался, – пробормотал он.
Во сне Вуди отправился в Драконий замок. Кипп последовал за ним. Их сны были так же синхронны, как и дыхание. Вместе они поднялись по пандусу к подъемному мосту, пересекли ров и прошли под решеткой первых ворот во внешний двор. Небо было голубым, никаких молний, и драконы не летали, когда мальчик и собака прошли через вторые ворота во внутренний двор. Они поднялись по каменной винтовой лестнице в юго-западную башню, прошли через тяжелую, окованную железом дверь в круглую комнату с деревянным потолком и узкими окнами, глядящими на все стороны света.
Пес и мальчик повернулись кругом, глядя в высокие окна.
Небо оставалось голубым.
Все драконы были побеждены.
Когда сновидцы завершили полный круг, замок исчез.
Теперь они стояли на лугу с видом на море.
Луг, начинавшийся на морском берегу, тянулся во все стороны на сто миль, а то и на всю тысячу.
Из ниоткуда появился воздушный шар, наполненный гелием.
На нем большими красными буквами было написано: «Поздравляем с днем рождения!»
И хотя сегодняшний день не был днем рождения ни Вуди, ни Киппа, оба никак не могли оставить шар без внимания. Странно, как он залетел в эту глушь: шар из майларовой пленки, отливающий зеркальным блеском и с красной атласной лентой, привязанной к нему, непременно что-то значил. Оба бросились догонять шар. Кипп подпрыгнул, чтобы зубами ухватить край ленты. Вуди прыгнул еще выше, но промахнулся. Это не обескуражило друзей, и они продолжили погоню за шаром. Смеясь и тявкая, они неслись по лугу. Золотистая трава доходила Вуди до колен. Они бежали, бежали, бежали…
В десять часов утра в четверг, после трех часов глубокого, хотя и пронизанного кошмарами сна Меган спустилась в кухню, благоухающую запеченным сыром, томатным соусом и базиликом, где Бен Хокинс исполнял одновременно обязанности охранника и повара.
