Карсон находился в пяти милях от Пайнхейвена, на территории бывшего трейлер-парка, когда-то занимавшего девять акров участка, а общая площадь составляла сорок. Теперь это место называли Большим Ветряком. Там, где когда-то рядами стояли домики на колесах, чернели щербатые асфальтовые дорожки, а в буйных зарослях травы просматривались бетонные остовы. Власти штата купили трейлер-парк и окружающие земли, намереваясь построить ветроэлектростанцию. Когда начались изыскания, выяснилось, что ветряки окажутся на пути нескольких видов перелетных птиц. Орнитологи подсчитали, что тяжелые лопасти ветряных генераторов будут ежегодно убивать около четырнадцати тысяч пернатых. Сторонники проекта цитировали мнение экспертов. Те были настроены оптимистично: лет через семь-восемь птицы наконец поймут, что ветрогенераторы представляют угрозу, и изменят свой маршрут, по которому они летали два раза в год. О том, что пернатый мир недосчитается более сотни тысяч птиц, они деликатно помалкивали. К сожалению, оптимизм экспертов расходился с опытом эксплуатации других ветряных электростанций. Птичий инстинкт не поддавался перепрограммированию. Поля вокруг станций были усеяны таким множеством поверженных птиц и обилием перьев, что казалось, будто древние боги устроили «подушечное» сражение.
В ожидании первого посетителя Карсон прошел в спальню дома на колесах, снял ботинки и растянулся на матрасе.
Никогда еще он не был так физически измотан от недосыпания и стресса. И в то же время он никогда не чувствовал такого воодушевления. Его разум парил над волшебной землей новых возможностей. Он испытывал страх и радость в равной мере, что когда-то считал невозможным.
Шекет и то, во что Шекет превращался, приводило Карсона в ужас, как и характер исследований, которыми занимался персонал лабораторий в Спрингвилле. Человеческой природе свойственно зацикливаться на негативе, бояться, что мельчайшие искорки превратятся в адское пламя. Ожидая, когда сон сморит его, Карсон старался поменьше думать об ужасах генетического хаоса, а больше об удивительном Киппе и других собаках из Мистериума, с которыми ему предстояло познакомиться.
Изучая природный мир, он знал: природа – это зеленая машина, безразличная ко всем существам, от мышей до людей, которые пытались выжить в ее царстве. Однако каждая машина создается для того, чтобы ею пользовались, а потому, какая бы сила ни управляла природой и какой бы ни была цель управления, природа создавала чудеса. Человечество – одно из чудес природы. Второе чудо – Мистериум.
Исследования, которые по распоряжению Перселла велись в сгоревшем спрингвиллском комплексе, служили поиску пути в трансчеловеческое будущее, когда нынешнее и грядущие поколения избавятся от ограничений. Возможно, Перселл был прав, полагая, что люди смогут подняться на более высокий уровень, чем нынешний. Но он трагически заблуждался, думая, что этого можно достичь с помощью науки и технологий. При всех достижениях современная наука все еще оставалась грубым инструментом.
Карсон продолжал думать о силе, управляющей машиной природы. Возможно, эта сила сейчас и поднимала людей на новый уровень, совершенствуя качество их жизни, но действовала намного тоньше и элегантнее, чем примитивный метод «молота и наковальни», применявшийся Перселлом в «Рефайн». Что, если человечеству уготовано не быть единственным и одиноким венцом природы, а разделить это высокое положение с другими видами, которые будут не соперничать с человечеством, а дополнять его? Десятки тысяч лет назад собаки и люди впервые заключили союз против жестокости безразличной природы. Что, если процесс, начавшийся тогда, должен был неизбежно привести к постепенному развитию собачьего разума? Что, если любовь собак к людям заставляла их еще усерднее стремиться к пониманию и познанию своих благодетелей? Что, если узы, соединяющие людей и собак, стали значительно крепче и крепость уз стала волшебной силой, ускорившей перемены в собачьем разуме, пока среди них не появились собаки-телепаты? Телепатия заменила им отсутствующий голосовой аппарат.
Первый же стук в дверь на колесах разбудит его, и Карсон вступит в новый, удивительный мир. А пока река, состоящая из «что, если», унесла его в сон. Карсону снились разные породы собак и мир, преображенный самым волшебным образом.
Утро. Шериф Экман думал, что бесконечная ночь никогда не кончится и утро никогда не наступит, но теперь, когда оно наступило, он пожалел об этом. Из-под облаков в окна станции лился неяркий солнечный свет. Для шерифа это был свет его вины и неизбежной ответственности.
На полу расколотый череп, на столе обезглавленный Норсман. Ветер за стенами станции выл, как стая бешеных волков. Само здание было полно машинных звуков, словно здесь изготавливали роботов Апокалипсиса.
Шериф Хейден Экман чувствовал, что его мир, подобно черепу Тэда Фентона, треснул на куски и разлетелся в разные стороны.
