— Ага!
Митька с сомнением осмотрел прокатный велосипед. Громоздкая машина выглядела недурно, но всё-таки потрёпанно. Седой прокатчик в линялой панамке, безразмерной парусиновой рубахе, застёгнутой на единственную пуговицу, и шортах, усеянных пятнами масла и нитроэмали, записал Митьку в толстый журнал, смахнул залог в мятую жестяную коробку и, сложив пухлые ручки на широченном животе, вновь погрузился в дрёму. Митька выкатил цокотящий велик из тени навеса и вновь оглядел своего сегодняшнего «скакуна». Ну так, третий сорт — не брак. Мальчик взгромоздился в седло и налёг на педали. Цепь пару раз дёрнулась, укладываясь в зубья шестерёнок, но велосипед тронулся на удивление мягко. Спустя минуту Митька рулил так уверенно, словно никогда не расставался с двухколёсным конём.
Потёртые шины хрустели по гравию дорожек, солнечные зайчики играли в хромированных спицах, а звонок невпопад блямсал на кочках. Митька держал путь подальше от развлечений, к тишине зелёной зоны. Но там обнаружилась другая проблема — отдыхающие граждане заполонили все свободные полянки и пятачки, все теремки и лавочки. В песочницах копошились дети, стучали теннисные ракетки, пищали младенцы, и тявкали барбосы всех мастей. Откуда-то даже тянуло запахом костра, что в парке было категорически запрещено. У большой развилки Митька начал притормаживать, прикидывая дальнейший маршрут. Может, действительно посмотреть городок, про который говорил смотритель? Отважный Рыцарь знал бы наверняка, что делать и куда направиться… Останавливаясь, велосипед начал рыскать из стороны в сторону, и Митька чуть поддал скорости, но машина решила показать свой норов и сбросила с разболтанных роликов вымазанную густым машинным маслом цепь. Митька едва успел соскочить и запрыгал на одной ноге, лихорадочно пытаясь удержать велосипед. Пройдя несколько шагов, он прислонил велосипед у первого попавшегося свободного столика и озадаченно почесал затылок. Делать нечего, ремонт машины в походе — это самое мужское занятие!
— А ну, мальчик, чего ты тут с велосипедом расселся?
Митька поднял голову. Грузный мужчина в насквозь мокрой от пота пёстрой рубахе поставил на стол необъятную сумку с каким-то воскресным барахлом. Что-то в ней тихонько звякнуло, потянуло кислым запахом чесночного маринада. Толстяк огляделся и, не обнаружив родителей мальчика, осмелел.
— Ну давай, давай, крути педали отсюда!
— Я… — растерялся мальчик.
— Ты, ты! Ты что, плохо слышишь? — толстяк набычился.
Внезапно лежащий неподалёку загорающий приподнял книжку с лица и негромко произнёс:
— Уважаемый. Мальчик пришёл первым. Имейте совесть.
— А ты кто ещё такой?! Тебе что, больше всех надо?
— О, как…
Загорающий поднялся на ноги и оказался головы на две выше толстяка и сильно шире в плечах. Толстяк зло сощурился, зыркая на атлетическую фигуру гражданина. Мужчина наклонил коротко стриженную голову, потёр квадратный идеально выбритый подбородок и ледяным голосом сказал:
— Во-первых, на «вы». И я ВАМ последний раз говорю — мальчик первым занял это место. Пройдите отсюда… пожалуйста.
И деликатно указал рукой направление. Рука была здоровенная, как железнодорожный шлагбаум. Толстяк пробурчал что-то невнятное, сгрёб сумку и пошаркал дальше по тропинке, увлекая за собой презрительно фыркающую дамочку с трясущейся собачонкой на коротком поводке.
— Спасибо!.. Извините… — Митька не знал, что сказать.
Мужчина заложил книжку травинкой и бросил на полотенце.
— Ничего, парень. Вот что за люди… Так и норовят… Такой день, а им лишь бы полаяться…
Неожиданный спаситель подошёл к Митьке.
— Авария?
— Ага… — вздохнул мальчик.
— Так… Сейчас посмотрим.
Мужчина деловито потряс разболтавшийся блок велосипеда, ловко набросил цепь и пару раз энергично крутанул педали. Цепь звонко щёлкнула и заняла полагающееся место.
— Ну вот, другое дело, — мужчина проверил, как переключаются шестерёнки, и вручил велосипед Митьке. — Только езжай осторожно, цепь слабовато натянута, а без инструмента не исправить.
Митька украдкой вытер пальцы о траву. А вот мужчина умудрился даже не испачкаться — сразу видно настоящего мастера!
— Спасибо!
— На здоровье, всадник!
Загорающий поправил полотенце и вновь растянулся на солнцепёке, прикрыв лицо книжкой. «Цветоводство и растениеводство» — прочёл Митька. Что-то не похож он на садовника.
— До свидания!
— И тебе хорошего дня! — донеслось из-под книжки.
Митька оседлал велосипед и, осторожно разгоняясь, постарался как можно дальше отъехать от людных мест, чтобы не слышать змеиного шипения отдыхающих:
— И куда только родители смотрят?!
…Верный рыцарский конь внезапно споткнулся и захромал. Рыцарь соскочил на землю.
— Хэй-хэй-хэй! Ну что же ты, дружище?
