Возможно, отчасти тревога партнеров была не лишена. В последнее время метода поведения бизнеса у Лунного становилась подчас через край прогрессивной и неистовой. Так, где-то с полгода тому назад, тот без лживой скромности нарек себя повелителем мух, чем обрек своих подчиненных и партнеров на аэробику непрестижных телодвижений. В коридоры просочился слух, что Подсолнух уже не тот, что прежде, что его более не вернуть в осознание серьезности всего происходящего. Клиенты, посещавшие офис и наблюдавшие тут и там липкие ленты, на которых нашли свою последнюю посадку незадачливые мухи, а также символичные разводы и побои на обоях от применения мухобоек, выносили сор из избы, запуская слух за пределы. Но Лунный был неумолим, заверяя, что мухоборчество – важнейшее из искусств. Кто-то усматривал в этом лишь оголтелый популизм, кое-кто снобизм, а некто – даже и воинственный расизм. Ну а уж когда Подсолнух выложил квадратную сумму на основание и ускорение течения «Мир без мух», цели и задачи которого стали предметом всеобщего непонимания – слишком, видите ли, благородны – его прямо-таки обвинили в попытках утечки мозгов через благодарность потомков. Течение несколько замедлилось на повороте, когда в странах нищеторгового блока начались затруднения с котлетами и это напрямую связали с дефицитом мух. Тогда антимонопольный комитет поставил клан «Мир без мух» вне закона, в чем явно прослеживалась рука империалистических хищников и пауков. Однако и это не убило мысль. Постановка вне закона лишь повеселила скептиков страны, где законы, что филькина грамота, едва ли не ксерокопия с последней.
Некоторая волнительная нелегальность лишь заставила активистов перейти в безупречное подполье. А Лунного заделаться эдаким масонствующим вожаком, разъясняющим глуповатой молодежи внутренние мотивы своего духовного мухоборчества, ведь мухи – это не духи… это не только грязь и слякоть, но и фактически фасетчатое восприятие мира, что, говоря между снами, феноменально фиктивно. И мухорганизмы – это не только печальное копошение в нечистотах, этим и мы, человеки, заняты по преимуществу, но те-то каковы – еще и подпитывают собой золотых рыб, которые при всей их внешней глянцевости, верите ли, не побрезгуют самой последней мухой. Рыбки золотые – вот подлинная мишень нашего течения, а все остальное мишура, да и мухи эти просто к слову пришлись, ширма для прикрытия настоящих целей, не больше. А я рыбак, поэтому и люблю рыбок. По-своему. Но наша миссия – не анархо-гламур, не вековечные настройки коммунизма, не дешевизна рыбных котлет по уверенным ценам… и даже не вялотекущее деньговоспроизводство у населения, а в чем? Правильно – минимизация пожеланий на секунду пространства. Так победим!.. Аудитория, все-таки аплодируя, изрядно терялась в загадках.
А как понять и простить тот принужденный летний корпоратив, затеянный им в семь утра на брегах холодной Ижоры-реки, где Лунный, мол, с детства любил омывать свой корпус от нечистот городского окраинного сквернословия и центрального златолюбия. Собрав коллектив в предрассветной дымке он, задержав паузу, вдруг заявил, что деньги – это не главное. Когда их становится довольно, то перестаешь считать, запинаясь в подсчетах. Поэтому не стоит томить свой дух бедностью. Нужно просто взять и заработать разок и навсегда, чтобы больше не возвращаться к подобным вопросам. Вопросы? В противной случайности нарастает риск всю жизнь провести во грехе заработка денег, спустив ее на неловкие метания в крутящейся двери минимализма. Но к тому ли мы рождены |отеческим тоном| чтобы растрачивать себя на подобные глупости? |вопрошал он|. Мы же сами, видите ли, лепестки, плывущие по волнениям реки с подзабытым названием. А главное, чтобы костюмчик сидел – это не про нас, это, простите, фарс. Ухоженность уха, несносность носа, гордыня горла – все это промыслы того самого дельца, вавилонского у-божества Ухогорлоноса, который и толкает нас к безднам золотой лихорадки| надевая масонскую маску, заклокотал Никита, открывая глаза подслеповатым.
