Долгожданное решение, озвученное Лунным оседлым по столам партнерам, тех окончательно оболванило, обескуражило, ослепило. Пока те ждали чего-нибудь ароматного, безбедного, винтажного, тот взял и предложил категоричное, нечто исключительное из правил. Подсолнух, обернувшись в полглаза, вдруг всецело и уполномочено употребил, что не надо гнать, держать, бежать, обидеть, слышать, видеть и вертеть, и дышать, и ненавидеть, и зависеть, и терпеть. Вот те полезные умозаключения, которые надлежит гнать от себя как околесицу отсебятины. Назло тем злым языкам и мужикам, заблудшим сынам землематери. Тревожный звоночек был нами не услышан, это печально| выразил мнение Никита. И все уже слишком поздно. Ай да по домам. Свежесть утра расставит по местам дряхлость вечерних потуг. И пока есть еще пару часовых промежутков на движения вспять, вам нужно срочно почитать. Отца своего и мать свою, надо не убивать, не прелюбодействовать, не чревоугодничать, не украсть надо бы, не пожелать дома ближнего своего и жены его не возжелать. Но это вы все потом, когда-нибудь обязательно разберетесь, почитав узкоспециальную литературу, когда окончится соль для супа с котом и объявится голодовка, а сейчас есть идея к вам всем снять со стены, плача, мою любимую веселую картину собственного сочинения, которую смел я в прорыве вдохновения на выдохе окрестить «Золотые Рыбки В Сметане».
Чем продиктовано, каким духом вызвано? Общеизвестны мои тяжелые чувства к златым рыбкам, которые стали настоящим проклятьем всей моей безутешной успешности. Но здесь и сейчас я официально предлагаю эту картину взять и отменить. Пустить на черный квадрат. Штука в том, что бизнес наш сконфузился и скукожился до размеров моих личных накоплений. Его забрали, как забирает верзила конфетку у первоклашки. Кто забрал? Госпожа удача, Его величество случай. Эвакуаторы, экономисты. Мировое самоуправство или Управление внутренних тел. Велика ли важность? Ну-ну, не будем дурака ваять в присутствии духа. За картиной – секрет Полишинеля – явный тайник с забытым паролем. Его не раз пытались уломать, заболтать, вывести из себя. Чего только не делали, пытаясь овладеть секретом. Но… фирменная тщета. Пароль был так задуман некогда моим умозрением, что я и сам подзабыл навзничь. Еще в те дни капиталов быстрого приготовления, когда я самоопределился директором ларька и не кисло преуспел в коммерческих упражнениях. И так продолжалось до тех пор, пока передо мной не осталась только одна светская задачка – куда девать эту чертову наличность?
Тогда-то я как признанный негений, возомнив себя графином, начинающим натюрмортом, живописателем полотнищ, и, как принято, впав в приступ натворения, на радость своим недоброжелателям, спустя рукава написал небезызвестные «Золотые Рыбки В Сметане». Именно этих рыбок я обезображено изобразил, ненавидимых мною с детства, того самого, в котором я получал их в подарок всякое Рождество, Новый год, включая Старый Новый год, и прочие праздники жизни. После чего в тенденции года мне исправно подавали их на завтрак и полдник по любому подходящему случаю, а таковых хватало в продолжении детства-отрочества-юности. Теперь, когда ни один аукцион не пустит с молотка мою веселую картинку за истечением срока давности, которой я так искренне покрывал явный тайник, ее пора бы взять и изменить в качестве – снять насовсем, дерзайте. Ликуйте, беснуйтесь, знаю, как вы полюбили подтрунивать над моей тягой ко всему эдакому, к попыткам-не пыткам отобразить свой богатый внутренний пир духа на холстах именин сердца. Ведь именно моя художественная безударность одно время сделалась излюбленной темой перекуров, разве мне, скажите, как и всякому князьку не присуще любопытство переодевания в нищего клерка и узнавание анкетных мнений? Но судить строго не буду, а спрошу.
К чему я клоню? К тому, что я и сам на долгие годы разлюбил свой пароль, позабыв его. Хаживал украдкой под покровительством ночи по врачам-мозгоправам, дубам-колдунам и шаманкам, возвращающим участь памяти, но те были беспомощны и бессильны. И нагло не справляясь с поставленными вопросами, возвращали мои стопроцентные предоплаты… И тут я на днях, знаете ли, предопределив по звездам, что дело наше швах, возомнил пароль… Здесь я попрошу сохранять всех чудовищное спокойствие. Когда я озвучу пароль, вы содрогнетесь от его естественности, чтобы не сказать тривиальности.
