На заднем сиденье автомобиля сидел мой муж: совсем некрасивый невысокий мужчина с усами и взлохмаченными, слегка кудрявыми волосами. Как и многие, он носил белую тунику. На ее фоне сильно выделялись потемневшие руки – не только от жаркого йеменского солнца, но и от машинного масла. Наверняка я видела его в деревне раньше, но уехала оттуда слишком маленькой, чтобы запомнить его.
Мое место было сзади за шофером, а рядом сидели еще четыре женщины – среди них была невестка мужа. Они наигранно и совсем неприветливо улыбнулись мне и всем своим видом показывали, что не настроены на разговор со мной. Мой муж вместе с братом сидел во втором ряду – меня немного приободрило то, что мне не придется смотреть ему прямо в глаза всю долгую поездку. Но зато я чувствовала его взгляд на своей спине, и от этого меня пробирала дрожь. Какой он человек? Каким мужем будет? Зачем ему вздумалось жениться именно на мне? Что вообще такое брак? Ни на один из этих вопросов у меня не было ответа.
Мотор зарычал, водитель выжал педаль газа, и по моим щекам вновь полились слезы. Я прижалась носом к стеклу и неотрывно смотрела на маму до тех пор, пока она не превратилась в малюсенькую точку.
Ехали мы молча, а я мысленно разрабатывала план побега, который становился все более нереальным по мере того, как мы продвигались на север. А еще я думала о том, что слишком маленькая для всего этого: для niqab, для долгой поездки, для разлуки с родителями, для мужа, который внушал мне страх и отвращение.
От раздумий меня отвлек резкий оклик солдата: «Откройте багажник!». По дороге на север расставлено множество контрольно-пропускных пунктов – говорят, что это из-за войны между армией и бунтовщиками Хутхи[19]. Папа рассказывал, что Хутхи – шииты, а большинство жителей Йемена – сунниты. Понятия не имею, в чем разница, знаю лишь, что я мусульманка и должна молиться пять раз в день.
Быстро осмотрев наш автомобиль, солдаты пропускают нас дальше. Ах, почему я не додумалась попросить о помощи. Разве солдаты с оружием не нужны для того, что охранять спокойствие и обеспечивать порядок в стране? Я бы рассказала ему, что меня силой увозят из Саны, а еще, что боюсь умереть от тоски, ведь я никого не знаю в деревне…
Мне было тяжело расставаться с большим городом: я успела полюбить высотки, широкие проспекты и яркие рекламные щиты, любуясь на которые мечтала, что когда-нибудь буду пить газировку каждый день или что у меня будет мобильный телефон. Я привыкла к тяжелому воздуху и бесконечным пробкам. Но больше всего я любила Баб-аль-Йемен, Старый город, где было невероятно красиво. Мне жутко нравилось гулять среди изящных глиняных домов с лепниной под руку со старшими сестрами и воображать себя искательницей приключений. Почему-то архитектура этого города напоминала мне что-то индийское – может, задолго до нас здесь и правда были индийские архитекторы и придумали все это волшебство, чтобы здесь счастливо жили король и королева.
Баб-аль-Йемен – это смесь разных звуков. Крики торговцев, треск старых кассет, завывания попрошаек, но стоило раздаться призыву к молитве, как весь этот гомон утихал.
А еще улицы Баб-аль-Йемена всегда наполняли чудесные запахи пряностей (тмина, корицы, гвоздики), доносившихся из множества лавочек. Прилавки торговцев ломились от разнообразия товаров. Здесь было все: серебряные клинки, расшитые шали и ковры, сладкие пирожки, специи, хна и множество нарядов. Чтобы все это разглядеть, мне часто приходилось вставать на носочки.
В Баб-аль-Йемене мы часто видели «дам Старого города» – я так называла женщин, кутавшихся в разноцветные покрывала sitaras[20]. Они очень сильно отличались от жительниц остального Йемена: казалось, что эти нарядные дамы прибыли сюда из прошлого[21].
Как-то раз я здесь даже потерялась: отстала от тети в плотной толпе людей, засмотревшись на волшебный мир Старого города. Когда мне наконец удалось выбраться, я поняла, что не могу найти дорогу – все улочки невероятно похожи друг на друга, куда ни поверни. Я бесцельно блуждала два часа, а потом просто села на корточки и разрыдалась. Слава Аллаху, меня заметил торговец, знавший мою тетю, и отвел к ней.
Сидя на заднем сиденье автомобиля среди незнакомых и неприветливых людей, я как никогда чувствовала одиночество. Моя жизнь никогда не была сладкой, но сейчас я окончательно и бесповоротно очутилась в жестокой реальности.
