Мы выехали на крутую дорогу – на каждом повороте я крепко хваталась за ручку сиденья и боролась с постоянными приступами тошноты; казалось, что желудок забыл, где ему надо находиться, и постоянно поднимался куда-то к горлу. Мне очень нужен свежий воздух, но я лучше умру, чем попрошу мужа притормозить на обочине.
Печальные мысли возвращались каждый раз, стоило мне посмотреть на спутников моего путешествия. Стараясь отвлечься, я решила поиграть и стараться как можно тщательнее рассматривать детали пейзажа, проносившегося за окном автомобиля. Мы проезжали мимо старой разрушенной крепости, темно-коричневых домиков, совсем как в Старом городе. Пересохшие ущелья сменялись зелеными долинами и стадами коров и коз, задумчиво пережевывавших траву. Мимо проносились женщины в черных платках, кактусы, росшие у обочины, животные.
Кажется, мы даже проехали двух раздавленных колесами автомобиля кошек, но я успела зажмуриться, прежде чем эта картинка впечаталась в мои воспоминания. А потом мы увидели огромные сочные поля ката – они выглядели, словно бескрайний зеленый океан.
Увидев это, шофер воскликнул: «Qat, проклятие нашей страны! Из-за него мы в конце концов сдохнем от жажды[22]!»
Мне подумалось, что как же странно устроена жизнь: даже такие красивые вещи могут нести зло.
Чуть дальше, справа от дороги, я заметила Каукабан – это крошечный город из камня, расположенный на самой вершине холма. Я уже проезжала мимо нее в детстве, когда мы с родителями ездили на праздник Аида в соседнее селение. Женщины Каукабана славятся своей стройностью, потому что они каждый день около часа спускаются вниз к полям, а потом столько же поднимаются в гору.
Я проснулась от громкого рычания мотора. Сколько я спала, сколько мы проехали, где сейчас находимся – я ничего не понимала.
За автомобилем толпилось полдюжины озадаченных мужчин: колесо увязло в яме, и они пытались вытащить машину, толкая ее вперед. Сквозь облако пыли я попыталась разглядеть на табличке название места, где мы забуксовали, – это был Арджом. Очевидно, что мы уже близко к долине, так как асфальтированное шоссе сменилось разбитой деревенской дорогой.
– Послушайте, на этом автомобиле вы далеко не уедете: дорога дальше становится только хуже, – посоветовал местный житель, крутившийся рядом.
– Но нам нужно добраться до Кхарджи.
– Пересядьте на осла.
– Как вы себе это представляете! С нами едут женщины – им будет тяжело перенести этот путь на осле…
– Тогда вам нужно пересесть на другой автомобиль. Здесь есть паренек, он часто возит народ туда-обратно, у него шины со специальными покрышками. И то он меняет их каждые два месяца. Понимаете, какая тут дорога!
Мужчины согласились на этот вариант. Пока взрослые грузили вещи в другую машину, я воспользовалась этой неожиданной заминкой, чтобы немного размять ноги и надышаться свежим горным воздухом. С обрыва была видна моя родная долина Вади Ла’а. Возможно, это не так, но мне показалось, что она совсем не изменилась. Мои воспоминания о долине – это смешение детства, редких поездок с родителями и образов с фотографиями нашей семьи. Я вдруг подумала о дедушке Жада – он умер в прошлом году, и я очень тяжело перенесла его смерть. Дедушка был как будто олицетворением добра и надежности, моим главным защитником. Помню, как он сажал меня на коленки и притворялся, что роняет вниз, чтобы поймать в самую последнюю секунду.
Я всегда знала, что дедушка защитит меня, – как жалко, что он умер слишком рано и не видел, как его любимую внучку отдали какому-то взрослому мужчине.
– Нуджуд! Нуджуд!
Сквозь воспоминания я услышала мужской требовательный голос, совсем не похожий на дедушкин, – это муж впервые обратился ко мне, чтобы сообщить, что нам пора уезжать. Мы пересели в красно-белый пикап «Тойота» (на самом деле, цвет едва угадывался, потому что корпус машины был полностью покрыт ржавчиной). Я села спереди, между невесткой и нашим первым шофером. Мужчины расположились в открытом кузове вместе с другими пассажирами, которым нужно добраться до деревни.
– Осторожно, будет трясти!
Перед отправлением водитель включил на полную громкость музыку – из колонок полились народные мотивы, такие же скрипучие, как его пикап. Это был Хуссейн Мохеб, очень известный местный певец. Скоро к этим звукам добавился стук камней, которые вылетали из-под колес. Нас очень сильно трясло, а эти самые камни пару раз чуть не выбили лобовое стекло. Я вжалась в сиденье и что есть силы схватилась за ручку дверцы, моля про себя Аллаха помочь мне добраться целой и невредимой.
– Девочка, сосредоточься на музыке! Она поможет забыть о страхах, – посоветовал мне водитель.
Ох, если бы он знал, сколько страхов живет в моей душе…
