— Вот скажи, я что, на бревно похож? — неожиданно спросил Мэтью, поправляя пятернёй взъерошенные волосы.
— Не понял, — Билл поднял глаза на друга.
— Да матушка уже задрала — пилит и пилит каждый божий день. Я тут подумал, а не слинять ли из дома? Даже планчик набросал. Одному, правда, стремновато, но если составишь компанию, я хоть завтра — с таким друганом и веселее, и сподручнее. — Мэтью достал сигарету и хитро прищурился. — Ты ведь тоже не прочь рвануть от своего предка подальше?
За пару часов до этого разговора Билл отхватил очередную порцию нравоучений, и идея друга показалась ему не самой глупой. Может, он и дружил с Мэтью только из–за того, что тот так не нравился отцу. Биллу ещё в раннем детстве в голову крепко засел упрёк одного из приятелей, брошенный в пылу ссоры: «Без своего папочки ты никто, нуль без палочки. Только за счёт него и красуешься». Билл, как мог, старался доказать всем и в первую очередь себе, что он и сам личность. Отказывался от дорогих подарков, брал только минимум денег и многое делал наперекор.
— Что за план? Выкладывай. Если опять о каком–нибудь… гм… нестандартном способе срубить бабла, то я, как всегда, пас.
— Да не… Ладно, слушай. Не хочешь податься во Французский Иностранный легион? Слышал о таком?
— Видел о нём боевичок по телеку, — усмехнулся Билл. — Не прокатит — папашка быстренько меня оттуда выдернет.
— Если найдёт. Там при зачислении всем имена меняют. Даже когда другие страны запросы делают, отвечают: не знаем, мол, таких. Раньше в легионе и преступники от закона прятались. В общем, будешь для старых знакомых невидимым как призрак. Место самое подходящее: и мир посмотреть можно, и геройство своё показать. Главное от какого–нибудь моджахеда пулю не словить, но ведь ты же не из трусливых?
Билл задумчиво посмотрел на друга.
— Франция, говоришь… Заманчиво…
Биллу вспомнилось, как они с Мэтью на перекладных добирались до маленького городка Обань под Марселем, где располагалась штаб–квартира легиона. Как проходили череду испытаний и тестов на отборочном пункте. Как прыгали от радости, узнав, что оба приняты. В голове снова звучали напутственные слова бритоголового сержанта–шефа, выстроившего счастливчиков на плацу:
— А вот теперь всё только начинается, — ехидно улыбаясь, картавил он. — В легион попасть просто, но не просто стать легионером. На четыре месяца вас отправят в учебный полк. Кому–то тамошние правила покажутся глупыми, как религиозные обряды, но знайте, они формируют волю. Многие поначалу разочаруются, но кто выдержит, станет настоящим солдатом. Вам вручат белые кепи и отправят в войска. Это значит, если не повезёт, могут и убить в какой–нибудь передряге. А если не повезет ещё больше, то покалечат так, что всю свою оставшуюся убогую жизнь проведёте, мыкаясь по больницам. И то прошлое, от которого вы сейчас отказываетесь, будет вспоминаться как лучшие годы жизни. Готовы к такому?
Мэтью, взвесив все «за» и «против», решил вернуться домой. Новость здорово омрачила радость Билла от приёма в легион, но отступать он не собирался. Как он посмотрит в глаза отцу? Раз уж сделал шаг, то должен добиться таких результатов, которые вызвали бы гордость и восхищение даже у папы.
За пятилетним контрактом последовал трёхлетний. Всё складывалось, как нельзя лучше. Билл получил несколько наград за боевые действия на «заморских территориях» — так в легионе ещё с колониального прошлого называли земли за пределами Франции.
Он привык, вжился в новую роль, но время от времени на него накатывала хандра, и он метался, как загнанная дичь под ружьями охотников, пытаясь понять, правильный ли выбор сделал.
После очередного приступа уныния, Билл поехал в отпуск на родину. Показаться отцу он тогда не решился. Зато увиделся с Мэтью. Встреча была похожа на возвращение из долгого космического путешествия, когда вдруг обнаруживаешь, что все твои приятели постарели и обросли жирком, а ты остался всё таким же мальчишкой–идеалистом. Разговор не клеился, старые словечки и шутки стали неинтересны. Между друзьями будто выросла непробиваемая стена. Мэтью говорил о каких–то очень важных вещах, о политике, о своей работе, о двух прелестных дочках. А потом оказалось, что у него неотложные дела, и Билл остался один.
Он долго бродил по вроде бы знакомому, но совершенно чужому городу и пытался найти объяснения такой перемене. Да, у Мэтью абсолютно нет духа авантюризма, не зря же он уехал из легиона. А может, женитьба так всё поменяла? Если так, то Билл в гробу видал и эту свадьбу, и тот домик с цветочками в саду, который с придыханием описывал бывший друг.
Сам же Билл над женитьбой как–то не задумывался. Нет, любовных приключений было много, даже весьма экзотических и разноцветных, но вот найти ту единственную? Не то чтоб он был против — вовсе нет. Просто раз за разом наблюдая, как очередная хищная лапка с аккуратными красными ноготками лезет в его бумажник, Билл старательно отдирал новую пассию от сердца и опять шёл дальше. Один.
