Мишин лихорадочно запустил обе свои ладони в мои лосины, точнее, даже в трусы, и начал гладить попу. Я же гладила его по спине, груди и опускала руки к трусам — джинсы он, видимо, снял перед тем, как лечь, — но почти не дотрагивалась. И едва слышно постанывала, раздвигая ноги шире, максимально широко, и чувствуя, насколько я там мокрая. Просто невероятно мокрая…
Резким движением Сергей стянул с меня лосины и трусы, отбросил их куда-то в сторону, а потом усадил меня на себя верхом и вновь начал гладить ягодицы, ласкать между половинками, проводить пальцем по влажным половым губам, заставляя меня дрожать и всхлипывать от наслаждения. А когда Мишин нашёл чувствительный бугорок и начал теребить уже его, одновременно с этим осторожно проникая внутрь меня двумя пальцами — я не выдержала этой сладкой пытки и требовательно укусила его за плечо.
Сергей слегка вздрогнул, но действий своих не прекратил. И продолжал ласкать меня пальцами как внутри, так и снаружи, пока я не затряслась от чудовищно прекрасной и горячей волны, захлестнувшей меня с ног до головы и полностью потопившей в этой опаляющей сознание страсти…
И пока я тонула, меня чуть приподняли — и резко посадили на твёрдый и пульсирующий от нетерпения орган. Как по маслу… никогда в жизни я не была такой влажной…
— Ромашка, — прохрипел Мишин, сильно сжал мои бёдра, приподнял — я всхлипнула — и вновь усадил на себя, до упора вонзившись в моё тело. А потом ещё раз, и ещё…
Удовольствие растекалось по мне, собираясь по максимуму в том месте, где Сергей соединялся со мной, пронзало молнией, и сердце билось, как бешеное, и губы я все искусала, и плечо Мишину — тоже…
А он вдруг усадил меня прямее и стащил с меня футболку. Накрыл ладонями грудь и начал ласкать соски — тянул их, гладил и сжимал, и каждое его движение отдавалось вниз, передаваясь пульсирующему лону, и мне уже казалось, что я в огне горю…
Я в очередной раз задрожала от резкой вспышки удовольствия, изо всех сил сжимая мышцы и ощущая, как Сергей толкается внутри меня, и тогда он, чуть слышно что-то простонав, снял уже свою футболку, прижал меня к своей груди, чуть наклонил — и ускорился.
Хотелось закричать, но где-то в глубине моего сознания мелькнула мысль, что в поезде этого делать не стоит, и я просто отрыла рот и задышала чаще. Глубоко, как же глубоко, резко и безумно…
Я достигла грани за несколько секунд, выгнулась, ожидая, что Сергей последует за мной, но вместо этого он остановился, тяжёло дыша и продолжая пульсировать внутри. Тогда я сама приподнялась и села на него, но Мишин остановил меня на полпути, простонав:
— Нет, Ромашка, не надо…
Я не поняла, почему. Я ведь чувствовала, что Сергей уже близко…
— Презерватива нет. Я же… не думал… — он чуть задыхался, как после тяжёлого бега, и продолжал пульсировать внутри меня. — Поэтому… нельзя.
— Тоже мне, проблема, — проворчала я, слезла с Мишина, легла на живот и подняла попу, широко и бесстыдно разведя ноги. — Доделывай своё дело, кончишь мне на спину и вытрем салфетками. Вон их сколько на столе…
— «Дело», — засмеялся Сергей. — Маленькая деловая Ромашка. Больше не будешь плакать?
Я ощутила, как он придвинулся ближе и дотронулся ладонью до моего лона, ввёл внутрь палец, нажал на какую-то сверхчувствительную точку — и я моментально задрожала. А он толкал его всё глубже и глубже, водил вверх и вниз, вправо и влево, растягивая меня до предела…
— Знаешь, чего мне жаль больше всего, Ромашка? — прошептал Сергей, склоняясь надо мной. — Что не я был у тебя первым…
Он провёл горячей головкой члена по моим влажным складочкам, поласкал клитор — и наконец вошёл, заставив меня чуть податься вперёд от резкости движения.
И не знаю, почему, но я сказала:
— Нет, ты не прав. Ты… первый. Ты.
— Что? — Сергей остановился, и я услышала в его голосе удивление.
— Ты первый, — повторила я. — Не физически, конечно… Просто я никогда не испытывала оргазмов.
Мишин ошарашенно молчал, и я решила продолжить.
— И вообще никогда не… как это… не влажнела. А тут… такая мокрая…
— Да, — Сергей вновь резко толкнулся вперёд, и мне почему-то показалось, что от моего признания он сильнее возбудился. Член стал больше и твёрже… — Очень мокрая и горячая Ромашка.
— Я всегда была фригидной, — меня как прорвало. — Единственный, кто хотя бы чего-то добивался — Матвей, но до оргазмов там было далеко. Я пробовала ещё с двумя мужчинами, уже во Франции. Один вообще сбежал, когда понял, что я не возбуждаюсь и предлагаю ему смазкой воспользоваться, а другой… Больно было очень. И вроде со смазкой, а всё равно больно.
— Не думай об этом, Ромашка, — прошептал Мишин, поглаживая меня по ягодицам. — Сейчас тебе хорошо?
— Да. Я…
— Всё. Потом договорим. Дай мне… доделать дело.
В этот раз вместо Сергея пришлось кусать подушку — ощущения были невероятные. Мишин то ускорялся, то замедлялся, то полностью выходил из меня, то входил и толкался глубоко внутри, словно мечтая нанизать меня на себя ещё глубже.
