Я потеряла счёт времени. Я ни о чём не думала, полностью сосредоточившись на невероятных чувствах, которые настигли меня впервые в жизни. Было так поразительно жарко, сладко и приятно, и казалось удивительным, что это со мной делает именно Мишин.
Человек, которого я… очень… о-о-о…. ох…
Невозможно было связно думать, да и думать вообще… Я только ощутила, как Сергей на секунду застыл внутри меня, а потом, резко выдохнув, вышел — и затрясся, кончая мне на попу.
А у меня между ног всё продолжало пульсировать, и хотелось ещё… больше…
И я совсем забыла о том, что у Мишина вроде как есть невеста. Что мы вроде как едем в командировку.
И что я вроде как его ненавижу…
Рита очень быстро уснула, прижавшись к Сергею, а вот ему не спалось.
И причин было много, пожалуй, даже слишком много.
Во-первых, всё то, что случилось. Потрясающий, просто великолепный секс. Лучший в его жизни.
Серьёзно, Мишин никогда не ощущал ничего подобного. Он словно заново родился. Или научился летать. И хотя все мышцы болели, чувствовал себя Сергей удивительно.
Он отлично осознавал, почему так. Как сказала однажды Вера: «Любовь начинается с головы… там же и заканчивается». И сегодня в его объятиях была единственная девушка, которую он любил в своей жизни. Только от одной этой мысли хотелось одновременно и улыбаться, и плакать.
Но плакать он, конечно, не будет. А вот поругать себя можно…
Во-вторых, слова Ромашки о том, что она фригидна. Партнерши Сергея, конечно, исчислялись отнюдь не сотнями, но всё же их было более чем достаточно, чтобы сделать вывод — Рита очень отзывчива в чувственном плане. Отчего же она так отзывалась именно на его ласки? А раньше…
«Единственный, кто хотя бы чего-то добивался — Матвей».
Мишин даже зубами заскрипел, вспомнив это Ромашкино откровение. Ревность, бешеная ревность накрыла его с головой, захотелось ударить кулаком в стену, а ещё лучше — в морду этого Матвея. Хотя, судя по тому, с какой теплотой Рита о нём говорила, он ей ничего плохого не сделал. И даже более того — она всё ещё его любит.
Интересно. Любит она, значит, этого Матвея, а оргазмы испытывает с Мишиным. Как это? Прям хоть к психотерапевту иди консультируйся… Что за особенности женского организма такие?
Ну и в-третьих… Кристина.
Сергей всегда серьёзно относился к отношениям, и если уж обещал — будь добр, выполняй. А Крис он обещал. И обижать её совершенно не хотелось, но не рассказать ей о случившемся он не сможет. Не так воспитан.
Конечно, это было бы проще — умолчать, и будто бы ничего не произошло. Будто бы всё по-прежнему нормально.
Хотя когда у них с Крис вообще что-то было нормально? Там с самого начала было ненормально — от предложения Юрия Алексеевича до его решения жениться на этой девчонке, потому что «пора уже» и ради фирмы. И Мишин до встречи с Ритой считал, что решение неплохое. Кристина его, конечно, раздражала в быту, но Сергея в быту все раздражали. Тем для разговора маловато — зато в постели вместе неплохо. И добрая девчонка, отзывчивая, заботливая.
Тьфу, Мишин, ты как лошадь себе выбираешь. Или корову. Ещё скажи, что зубы отличные, грудь большая и таз широкий, рожать будет легко.
Сергей поморщился. Нет, конечно, не до такой степени… И вообще он очень хорошо относился к Кристине и не желал ей зла. Холил и лелеял, и в браке собирался делать то же самое. А теперь… будет ли этот брак?
И не оторвёт ли ему голову Верещагин после подобных выкрутасов? За любимую-то дочурку.
Да уж… Папа может.
Ромашка во сне вздохнула и повернулась на другой бок, прижавшись к Сергею голой попой. Из-за движения поезда её тело чуть колыхалось и тёрлось о Мишина, и он почувствовал, что вновь возбуждается. Опустил руку вниз, нащупал искомое — и улыбнулся, когда Рита застонала и заёрзала, раскрываясь сильнее.
— Серёжа…
Как ему нравилось, когда она произносила его имя. Протяжно, с придыханием, и вовсе не раздражённо. Совсем не так, как фамилию.
Он медленно ласкал Ромашку пальцами, и поражался, насколько быстро она возбуждалась. Но ещё и находила силы шутить…
— Готовишь к вторжению? — усмехнулась тихо, и Сергей тоже рассмеялся, но захлебнулся собственным смехом, когда Рита опустила одну руку и сжала под одеялом его член. Направила его в себя и слегка надавила…
— Какая нетерпеливая Ромашка…
Она была такой горячей и влажной, что Мишин больше не мог сдерживаться — вошёл в Риту, обняв её обеими руками, и задвигался.
— Ох… господи… — простонала Ромашка, опустила голову — и Сергей заметил, что она опять кусает подушку.
— Какая ты кусака, — прошептал он, останавливаясь. Рита нетерпеливо задёргалась, но Мишину не хотелось торопиться. Он чуть поднял руки, переместив их с живота на её грудь, и зажмурился от удовольствия, лаская остренькие соски. — И очень отзывчивая Ромашка… Очень… Тебе нравится?
— У-у-у, — провыла она в подушку, содрогаясь, и Сергей ощутил, как сжались её мышцы вокруг его члена. Отличный ответ на вопрос…
