Он на секунду вышел, перевернул Риту, положил её на спину, а сам лёг сверху — и погрузился в податливое и жаркое лоно. Ромашка обхватила Мишина ногами и руками, позволяя ему двигаться в ней на максимальной глубине, а потом чуть приподнялась — и поцеловала его в губы…
И Сергей сошёл с ума. Набрал максимальную скорость, наплевав на то, что они вообще-то в поезде, и полка под ними ходила ходуном, и Рита кусала его за плечо, не жалея ни сил, ни зубов, и еле успел в нужный момент выйти и кончить Ромашке на живот…
— Я потеряла счёт на пятом оргазме, — простонала она спустя минуту, в полубессознательном состоянии откидываясь на подушку и обхватывая руками голову. — Один раз вообще показалось, что над нами и под нами ничего нет, только звёзды…
— Глюк словила, — усмехнулся Сергей, вытирая Рите живот салфетками. — Ух, сколько добра зря пропадает.
— Я завтра таблетки куплю, — она потянулась, как сытая кошка, и Мишин замер. Таблетки? Он думал, Ромашка на следующий день даже вспоминать о случившемся не пожелает. А она, значит, хочет продолжения? — Чтобы добро не пропадало. А то салфетки эти… неудобно.
— Предпочитаешь удобный и безопасный секс? — рассмеялся Сергей, решив пока подождать с вопросами. В конце концов, у Риты-то нет невесты, и с её стороны это даже нормально — желать «продолжения банкета». Оргазм вещь приятная. Так что это ему надо беспокоиться, а Ромашка может просто наслаждаться жизнью.
— Ага. И презики не люблю. У меня от них ощущение, что я занимаюсь сексом с вибратором.
Мишин фыркнул.
— А ты пробовала?
К его удивлению, Рита кивнула.
— Да. По совету психотерапевта. Она сказала, что у меня, мол, проблемы с доверием, и надо попробовать бездушную машину.
— И как результат? — поинтересовался Сергей. Он как-то не представлял себе Ромашку с вибратором в руке. Хоть убей.
— Никак. Неловко было и глупо.
— Приятно осознавать, что я всё же лучше вибратора.
Рита захихикала.
— Внимание, внимание! — она чуть зажала нос и заговорила «рекламным» голосом. — «Живой» вибратор со встроенной функцией уборки за собой! Только у нас! Скидка 30 процентов и упаковка бумажных салфеток в подарок!
Мишин засмеялся, выкинул в пакет с мусором очередную порцию использованных салфеток и спросил:
— «Живой» — по аналогии с живым пивом и живыми йогуртами?
— Если бы только с пивом и йогуртами. Сейчас уже и потолки живыми бывают, и двери, и окна. Так что почему не быть вибраторам?
— Отличная идея, Ромашка. Запатентуем? Живые вибраторы из натуральной кожи с пультом управления и шестью секс-скоростями!
Рита так смеялась, что даже начала икать.
— Я б-б-боюсь, что такое уже есть, — задыхаясь от смеха, сказала она, когда Мишин лёг рядом и натянул на них обоих одеяло. — Не ты один подоб-б-бный извращенец…
— Ты первая начала, — невозмутимо заметил Сергей. — Приедем, загуглим. Вдруг никто ещё ничего подобного не придумал? Тогда запатентуем и разбогатеем. А пока спи.
Ромашка зевнула, улеглась поудобнее на боку — иначе на одной полке вдвоём было не поместиться — и поинтересовалась:
— Завтра покажешь мне шестую секс-скорость?
— Покажу, — усмехнулся Мишин, легко целуя Риту в плечо. — Только это будет не завтра, а уже сегодня… Спокойной ночи, Ромашка.
— Да… Спокойной, Серёжа…
Под утро Мишин свалился с полки.
Не знаю, как он умудрился сделать это только под утро, вероятность свалиться ещё раньше была довольно высока. Однако Сергей мужественно продержался до рассвета.
И проснулась я от дикого грохота и приглушенного мата.
Подскочила на кровати, уставилась на совершенно обнажённого Мишина, который в этот момент вставал с пола, кривясь и потирая бок, и сразу всё вспомнила.
И смутилась.
То, что ночью, почти в полной темноте, было естественно, теперь вгоняло в краску. И его голый торс — дорожка светлых волос уходила вниз, к паху, и я, наткнувшись взглядом на этот самый пах, покраснела.
Ночью я всё чувствовала, но ничего не рассмотрела. И теперь разрывалась от желания, с одной стороны, разглядеть, а с другой ийзгйг — отвести взгляд и сыграть в скромную девочку.
Да я и на самом деле скромная девочка…
— Сильно ударился? — я решила поскорее начать диалог, чтобы Мишин не заметил моих красных щёк.
Ага, конечно. Чтобы Мишин — и не заметил. Размечталась…
— Ну так, средне. Неудобно вдвоём на этой полке, конечно… Но зато уютно. Вот и поплатился… за уют. А ты чего покраснела, Ромашка?
Я старательно старалась не смотреть на Сергея и вообще натянула одеяло повыше, словно надеялась защититься им уже от его взгляда.
— Поня-я-ятно, — протянул Мишин, ухмыльнулся — и сдернул с меня одеяло. Я возмущённо пискнула, но он даже внимания не обратил — сел рядом, притянул к себе, обнял и прошептал на ухо: — Что, Ромашка, при свете дня начинаешь жалеть о случившемся?
Как бы ещё научиться соображать, когда он меня обнимает?
И почему я такая глупая-то, господи?!
— Нет, я… Просто… я…
— Что ты просто? — Сергей легко лизнул мочку моего уха, и по всему телу — с ног до головы — пробежались настойчивые мурашки.
