– Все фотографии, которые мы проявили к этому моменту, были сделаны Аннабель.
– Да… – пробормотала Нора, ничего не понимая.
Слоан указала на фотографию.
– Но тут на фотографии сама Аннабель. Кто, черт возьми, сделал это фото?
Прошлое
После ухода Эллиса Аннабель выбежала в прихожую, схватила один из чемоданов и потащила его к машине, понимая, что время поджимает. Она помчалась обратно в дом, схватила еще два чемодана и выкатила их тоже. Один из них зацепился за булыжник и опрокинулся. Она оставила его лежать и поспешила к машине, забросив другой чемодан на заднее сиденье. Еще один заход, и холл опустел, там остались только спортивная сумка и ее дамская сумочка. Направляясь обратно в дом, Аннабель услышала шум подъезжающей машины. Обернувшись, она увидела белый
Аннабель опустила подбородок на грудь. Им стоило уехать из города накануне: теперь отъезд превратится в скандал и в драму. Она не потрудилась дождаться Тилли или закрыть входную дверь. Пройдя в кухню, она принялась мыть одну из бутылочек Шарлотты. Девочка начала беспокоиться, ей хотелось есть.
– Что происходит? – спросила Тилли, входя на кухню. – Машина Престона набита битком, как будто вы уезжаете навсегда.
– Тилли, я сейчас немного занята с Шарлоттой. Ты можешь прийти завтра?
Аннабель продолжала мыть бутылочку.
– Где Престон?
– На концерте, скоро вернется.
– Я помогу тебе с ребенком, пока мы его ждем.
Аннабель закрыла глаза. Ей хотелось забраться в машину с Престоном и Шарлоттой и уехать как можно дальше от Сидар-Крик. Она почти не спала, и у нее не было сил общаться со свекровью.
Тилли подошла к раковине и потянулась за бутылочкой, которую мыла Аннабель. Аннабель отдернула руку.
– Тилли, прошу, не надо. Я не спала всю ночь из-за Шарлотты, и у меня просто нет сил на ссоры.
– А кто ссорится?
Аннабель ополоснула бутылочку, затем подошла к шкафчику и достала смесь для Шарлотты.
– Куда ты собираешь, Аннабель? С полной машиной чемоданов, да еще так поздно?
Этот высокомерный тон довел Аннабель до крайности. Она повернулась лицом к своей свекрови, все еще стоя у раковины.
– Мы уезжаем, Тилли.
Тилли издала покровительственный смешок.
– Кто уезжает?
– Престон и я. Мы покидаем этот дом, этот город и все то дерьмо, которое к нему привязано.
– О, это глупости. Если ты хочешь уехать – прекрасно. Просто прекрасно. Но мой сын? Ты думаешь, что можешь забрать моего сына? Кем ты себя возомнила?
– Его женой! Я его жена, Тилли. Ты вообще себя слышишь? Ты говоришь о своем тридцатилетнем сыне так же, как я говорю о своей маленькой дочери. Престон – взрослый мужчина, а взрослые мужчины самостоятельно принимают решения. Они не делают того, что им говорит сделать мамочка.
– И ты думаешь, Престон хочет уехать из Сидар-Крик?
Теперь настала очередь Аннабель рассмеяться.
– Ты думаешь, что контролируешь все, что тут происходит, но ты так мало знаешь. Скоро ваш идеальный маленький мирок со всеми вашими деньгами, имбирными домиками, в которых вы заставляете жить своих детей, и вашим загородным клубом рухнет. И самое печальное, что ты даже не знаешь, что это вот-вот произойдет.
Шарлотта завозилась. Услышав перепалку, она начала ерзать и хныкать в своей колыбели.
– Понятия не имею. – Нора размышляла над тем, кто мог сделать фото Аннабель и Тилли.
– Сколько еще негативов осталось? – уточнила Слоан.
Нора подошла к увеличителю.
– Четыре.
– Давай посмотрим, что на них.
Воздух был буквально наэлектризован. Стоя в красном свете фотолаборатории, обе женщины чувствовали, что находятся на пороге разгадки тайны тридцатилетней давности, хотя пока они еще не понимали, какую именно тайну им предстоит раскрыть.
Нора работала на полную. Она больше не была учительницей, берущей Слоан под свое крыло. Она была мастером, руководила процессом так, как делала это раньше тысячи раз, указывая и отдавая приказы, которым Слоан следовала без колебаний. Нора нанесла негатив на фотобумагу с интервалом в двенадцать секунд, чтобы убедиться, что изображение будет четким. Затем она пропустила чистую фотобумагу через проявочные ванны. Однако на этот раз, пока они ждали, когда изображение окажется в последнем лотке, Нора занялась следующим негативом. К тому времени, как она погрузила фотографию в проявочный раствор, первое изображение было готово и его можно было доставать из закрепителя.
Пока Нора готовила следующий негатив, Слоан прикрепила фотографию к сушилке, а затем с помощью щипцов переместила второе изображение в стоп-ванну. Ее движения были поспешными, но под руководством Норы каждый этап процесса был тем не менее выполнен правильно. Наконец, на сушилке их ждали четыре фотографии, но каждая из них была на разной стадии проявления.
Первое изображение, все еще покрытое закрепляющим раствором, ожило. Хотя оно было размытым, на нем можно было разглядеть Тилли, схватившую Аннабель за волосы.
– Они… – Слоан сняла фотографию с сушилки. – Дерутся.
