Нора сняла вторую фотографию с сушилки, и женщины уставились на нее. Время буквально остановилось, пока они ждали, как проявится изображение. Еще несколько секунд, и вот они увидели, как Аннабель прижала Тилли к кухонной стойке.
Нора взяла третий снимок. Они со Слоан тяжело дышали, неожиданно попав через этот портал в прошлое в эпицентр семейной драмы тридцатилетней давности. Нора подула на чистый снимок, чтобы ускорить процесс проявления. Когда изображение стало видимым, она ахнула.
– Боже мой!
Слоан посмотрела на фотографию в руке Норы. На ней она увидела Тилли Марголис, в руках у которой был длинный нож для мяса.
– Что случилось, Тилли? – спросила Аннабель, приблизившись к лицу свекрови. Этот разговор был всего лишь вопросом времени. – Впервые в жизни тебе нечего сказать?
– О, мне есть что сказать. И ты меня выслушаешь. Ты можешь охмурить моего сына, но меня ты не проведешь. Я знаю, в какую игру ты играешь. Ты «белый мусор[9]», ты хочешь денег, и ты расставила свои сети. Я отдаю тебе должное. Я не считаю Престона дураком, но будь я проклята, если он не превращается в шута каждый раз, когда дело касается тебя. Вот тебе мое предложение. Мы с Ридом заплатим тебе, чтобы ты убралась. О тебе будут хорошо заботиться, как и о твоем ребенке.
– О
– Я не питаю иллюзий относительно того, что из себя представляет этот ребенок. Для тебя она была способом заманить Престона в рабскую жизнь. И я признаю, ты победила. Рид и я признаем твою победу и готовы дать тебе то, чего ты добивалась. Мы не поскупимся.
Аннабель снова рассмеялась.
– Вы с Ридом предлагаете мне что-то вроде выходного пособия за то, что я уйду, не так ли?
– Именно. Мы можем аннулировать ваш брак и будем выплачивать тебе ежемесячное пособие, пока ребенку не исполнится восемнадцать. Это более чем выгодное предложение.
– Ради всего святого, Тилли! Неужели ты все еще прокручиваешь эту безумную идею в своем извращенном мозгу? Мне не нужны твои деньги.
– Ну да, ты хочешь деньги Престона. Но ты не понимаешь, что у Престона нет денег. Тех, что тебе нужны. Мы с Ридом уже говорили ему, что если он не оставит эту чепуху, то он будет отлучен от семьи.
– Отлучен? Неужели в Сидар-Крик наступило Средневековье?
– Смешная шутка, – сказала Тилли. – Престон будет изгнан из семьи, если продолжит жить с тобой.
Аннабель покачала головой.
– Если учитывать, что ты держишь их на таком коротком поводке, совсем неудивительно, что твой собственный сын ворует твои же деньги.
Аннабель отметила, что этот комментарий пролетел мимо Тилли. Она ничего не знала.
– Имей в виду, это означает, что Престон больше не получит никаких семейных денег. Его уволят из компании. Ему не разрешат больше работать нигде в округе Харрисон.
– Ты обещаешь? – спросила Аннабель. – Пожалуйста, Тилли, пообещай мне, что все, что ты только что сказала, правда. Обещай мне, что ты позволишь Престону покинуть это богом забытое место и никогда не оглядываться назад. Он скоро будет здесь. Пожалуйста, скажи ему то, что ты только что сказала мне! – Аннабель подошла на шаг ближе к своей свекрови. – Ты думаешь, что подобные пустые угрозы напугают его, но на самом деле они его освободят. Уехать отсюда – не моя идея. Это идея Престона. Ему не терпится убраться подальше от тебя.
– Ах ты, маленькая потаскушка! – завопила Тилли, напугав Аннабель и Шарлотту.
Теперь Шарлотта заплакала по-настоящему, дрыгая ногами и вертясь в колыбели. Пока малышка извивалась, ее дергающаяся ножка ударила по кнопке фотоаппарата Аннабель, который лежал рядом с ней. Ступня Шарлотты задела кнопку, сделав кадр в тот момент, когда Тилли в ярости схватила Аннабель за волосы и крутанула ее. Две женщины боролись, но Аннабель не удавалось вырваться из крепкой хватки свекрови.
Аннабель бросилась вперед разъяренным быком, и они с Тилли врезались в кухонную стойку и шкафы. Удар был резким, поэтому он заставил Тилли ослабить хватку на волосах Аннабель. Она прижимала Тилли к стойке, пока у нее не появилась возможность вырваться. Когда же ее свекровь обернулась, ее правая рука сжимала длинный зазубренный нож, который она выхватила из подставки. Аннабель была так потрясена видом ножа, что не успела отреагировать, и Тилли вонзила лезвие ей в живот. Аннабель вскрикнула, но скорее от страха, чем от боли. Она вообще ничего не почувствовала, пока Тилли не вытащила нож. Тогда Аннабель ощутила, как теплая кровь полилась по ее рукам, когда она схватилась за живот.
У нее закружилась голова, и Аннабель лишь краем глаза заметила, что Тилли вонзила в нее нож во второй раз. Мгновением позже женщина рухнула на кухонный пол. В доме повисла звенящая тишина, разрываемая воплями Шарлотты. Пока малышка размахивала ногами, она случайно сделала еще один снимок, нажав пяткой на кнопку. В кадр попала Тилли с окровавленным ножом в руках.
