Усадив Лену на скамейку, LastGreen опустился рядом с ней. Лена же вдруг перебралась к нему на колени и уткнулась носом в шею. И это было гораздо серьезнее всех поцелуев мира. Потому что она доверяла ему. Она поделилась своей болью, а LastGreen ведь как никто мог понять сиротство. Даром что номинально мама у него была.
Он бросил взгляд на благополучного мальчика Рому, у которого было все и который смотрел в их сторону, изображая на лице тревогу. Разве мог этот пацан понять в Лене хоть что-то? В ее одиночестве, ее трогательной неловкости, хрупкости и ранимости. LastGreen наконец осознал, что в Лене завораживает его больше всего: под нежными лепестками этот хрупкий цветок прятал острые колючки, которые прорывались наружу, царапали, делали больно всем вокруг, но в первую очередь ей самой. И он знал, что эти колючки однажды станут мягкими. Ей просто нужно поверить, что ее больше не бросят, как бросили родители, как бросил Роман, в которого она, по ее признанию, была влюблена в детстве, как бросил брат, променявший ее на развлечения.
Все эти подробности LastGreen знал с Лениных слов, оброненных вскользь. Но даже если все обстояло немного иначе, она ведь верила в то, что все именно так. Разве так уж важна истина, если человеку больно?
— Чё случилось? — Рядом возник Дима.
Смотрел он уже не так злобно, как когда застал их целующимися. Пока LastGreen решал, отмахнуться ли от него или дать Лене возможность объясниться, она, шмыгнув носом в его шею, прошептала:
— С тетей Дианой все… как раньше.
Дима присел на корточки и осторожно сжал Ленино колено.
— Хочешь, я попрошу Ромку, чтобы она уехала?
LastGreen’у было неловко присутствовать при этом разговоре, потому что Дима смотрел на сестру так, что было ясно: он точно понимает, о чем она. Но деваться было некуда: Лена по-прежнему сидела на его коленях и сопела в шею. После щедрого предложения брата она рассмеялась и, выпрямившись, посмотрела на него сверху вниз.
— Как ты себе это представляешь? Рома, пусть твоя мама свалит, а вы с папой оставайтесь?
— Типа того.
— Она прилетела на два дня. Думаешь, он захочет сидеть здесь с нами, а не провести время с ней? — невесело усмехнулась Лена, а потом добавила: — Я уже нормально. Накрыло просто.
На это Дима молча кивнул, встал и пошел в сторону дома. Лена, отклонившись, посмотрела на LastGreen’а и сказала:
— Прости, что я…
— Не извиняйся. — Он сильнее ее обнял, наплевав на то, что от беседки на них поглядывает народ.
— Спасибо, — улыбнулась она и, глядя ему в глаза, добавила: — Не уезжай, пожалуйста.
— Не уеду, — кивнул он.
— Lalya, would you come over here? — раздался голос Дианы.
— One minute, — громко отозвалась Лена и неожиданно улыбнулась. — Знаешь, а все-таки сейчас по-другому. Сейчас есть ты.
Она вспорхнула с его колен и убежала к беседке.
— Вот засада, — вздохнул LastGreen и, удостоверившись, что мелкая никого не съела, а мирно висит на разговаривающей с Дианой Лене, решил все-таки воспользоваться шансом и переговорить с Димой. Потому что проклятая фотография, кажется, прожгла дыру в подкладке и теперь оставляла ожоги уже на его груди.
Входить в чужой дом без приглашения было неловко, поэтому LastGreen притормозил у черного хода и оглянулся на сияющий на солнце пруд. Территория у Волковых была очень красивая. Как в кино. Обоняния достиг запах сигаретного дыма, и LastGreen направился к углу дома, справедливо решив, что там, скорее всего, Дима.
Брат Лены действительно обнаружился за углом. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел прямо перед собой. На миг LastGreen подумал, что тот, вероятно, переживает сегодняшний день так же, как Лена, но мысленно махнул рукой: в конце концов, Дима был мужиком. Кашлянув, чтобы привлечь внимание, LastGreen шагнул ближе.
— Чё хотел? — отозвался Дима, затягиваясь и по-прежнему глядя прямо перед собой.
— Посоветоваться.
— Если по поводу Ляльки, то я бы посоветовал свалить в закат.
— Я бы с удовольствием, но она не хочет, чтобы я уходил.
Это смелое заявление заставило Волкова наконец повернуться в его сторону.
— Да мало ли что она хочет. Ей пятнадцать. У нее мозгов нет.
— Неправда! — тут же отреагировал LastGreen. Кажется, вышло слишком агрессивно, потому что Ленин брат отлепился от стены и бросил сигарету на землю.
— Ты мне тут про мою сестру рассказывать пришел?
LastGreen от души втащил бы ему по роже, потому что бесил! Вот бесил, и все! Но так ведь они ни до чего не договорятся.
— Про родителей, — честно сказал он и сам не понял, как оказался прижат к стене.
На горло давил локоть Волкова, а в голове билась мысль, что было ошибкой приезжать без Потапа. LastGreen на пробу дернулся, чтобы понять, всерьез они машутся или пока нет. Давление на горло усилилось.
— Слушай, ты, — прошипел ему в лицо Дима, — еще слово о моих родителях…
