— Ну исходя из твоей теории, мне все равно рано или поздно пришлось бы бросать Ромку самой. Так что могут прислать мне цветы на день рождения за то, что я своим отъездом так быстро все разрулила. — Странно, но говоря это, она не испытывала привычной горечи. — Передай им при встрече.
— Покажи фотку мексиканца, — без всякого перехода попросил Волков.
— Зачем? — удивилась она.
— Ну просто. Ни разу не видел горячих мексиканцев.
— Куда мир катится? — вздохнула Юла и полезла за телефоном.
Открыв галерею, она отыскала фото Ксавьера. Это было просто, потому что в Москве она почти не фотографировала. Хотя сегодняшний день запечатлеть бы не отказалась.
— Любуйся. — Юла передала смартфон Волкову.
Ожидала, что тот присвистнет или как-то еще выразит свое мнение относительно горячести и мексиканистости Ксавьера, но Волков молча изучал экран — так, будто готовился составлять фоторобот.
— Что ты в нем нашла? — спросил он, не отводя взгляда от экрана.
— Ничего, — неожиданно для самой себя честно ответила Юла. — Это он меня нашел. Я с велика упала, он спросил, все ли нормально. Познакомились. Да и как-то стали общаться. Не было там ничего горячего, — усмехнулась она, и Волков на миг поднял взгляд. — Просто я там так и не прижилась. Ромке сказала, что не собиралась возвращаться, потому что там океан и секси-серферы, а по правде, я и не общалась там ни с кем толком.
Волков закрыл галерею и опустил телефон. Экран заняла заставка: лужа в форме кляксы, и у самого ее края — кед. Юлу будто обварило кипятком. Ксавьер, Сан-Диего, океан — все вылетело из головы, когда Димка посмотрел на заставку. Она показывала ему это фото, когда только сделала. Оставалось надеяться на то, что у него отвратительная зрительная память. Ага. У человека, который профессионально играл в шахматы.
— А ты в шахматы больше не играешь? — спросила Юла, забирая из его рук телефон.
Голос прозвучал едва слышно. Проклятые связки. Димка молча помотал головой, а потом неожиданно сказал:
— Самолет моих родителей пропал в горах три с лишним года назад. Я теперь боюсь высоты, транспорта, и у меня с башкой вообще временами не очень, — медленно произнес он, кривя губы в подобии улыбки. — Откровенность за откровенность.
Юла, не ожидавшая такого, на миг зависла, а потом вспомнила Димку, прыгнувшего в серое небо.
— Ты крутой, — прошептала она. — Я бы в жизни не прыгнула.
— Я бы один тоже, — убийственно серьезно сказал он, и она не нашлась что ответить.
Очень хотелось сжать его пальцы, нервно теребившие край салфетки, но она не была уверена, что это будет уместно.
К счастью, им принесли горячее. Юла ожидала, что от тем, поднятых за столом, аппетит пропадет, но есть ей по-прежнему хотелось. И Димка тоже ел свою отбивную с явным удовольствием.
— А какое у тебя любимое блюдо? — спросила она.
— Лазанья, — не задумываясь, ответил он. — Мама очень вкусную готовила.
— О-о, — разочарованно протянула Юла, а когда он вопросительно на нее посмотрел, пояснила: — Хотела предложить тебе ее приготовить, но, боюсь, соперничества с мамой не выдержу.
— Ну думаю, соперничество с готовыми полуфабрикатами точно выдержишь.
— Слабак. Пара крендельков — и ты уже весь мой.
— Пара крендельков и прыжок с тарзанки, — поправил он.
— Ну тогда приезжай на лазанью в выходные.
Ей, конечно, нечего было делать и в будни, но хотелось провести вместе больше времени.
— Не получится. Извини.
Вот теперь аппетит пропал.
— Ну как хочешь, — демонстративно равнодушно пожала плечами Юла и сунула в рот запеченную брокколи.
— Не, не в том смысле. — Волков, кажется, что-то понял по ее лицу. — У нас планы семейные. У крестного день рождения, и он хочет отметить у нас. Поэтому мы сегодня и обедали с ним. Расписывал мне перспективы этого события.
— А-а, понятно. — Юла не позволила облегчению отразиться на ее лице.
— Кстати, раз уж у нас сегодня день откровений, держи еще одно: мой крестный — отец Крестовского.
— Офигеть, — вырвалось у Юлы. — Лев?
— Да. Так что Ромка, скорее всего, там тоже будет. Если хочешь что-то передать, могу.
Юла с улыбкой опустила взгляд к тарелке. Она действительно многое собиралась сказать Ромке и даже планировала его вернуть, но сегодня это все казалось ненужным и далеким. Потому что сегодня ей наконец удалось поймать частичку себя и осознать, что именно она чувствует. Это случилось в тот короткий миг полета в пустоту.
— Привет ему передай. И все.
— Прям все? Оставила беднягу в покое?
— Ага. Пусть живет, — вздохнула Юла. — Он сам себя уже наказал Рябининой.
Она ожидала, что Волков скажет что-то против, но он лишь усмехнулся. Ей же вдруг подумалось, что он хотел разобраться со своим страхом высоты, но за столько времени так и не предложил Рябининой прыгнуть вместе с ним. Да никому не предложил.
— А почему ты привез прыгать именно меня? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Потому что мы похожи, Юла. И лечить нас, по ходу, нужно тоже одинаково.
