Яна медленно кивнула. Господи, какой же дурой нужно было быть, чтобы убеждать и Диму, и Сергея в том, что маму кто-то заставлял что-то делать. Мама просто использовала ее. Осознанно и цинично.
— А весь этот план с детьми Волкова, он твой или его? — Яна указала взглядом на закрытую дверь.
— Он наш, Яночка. Рано или поздно мы должны были все вернуть. Вадим когда-то много-много денег у Виталия занял, чтобы фирму свою назад у Волкова выкупить. И не отдал. Потом погиб. Но не из-за Виталия, не думай. Просто кто-то узнал, что он при больших деньгах, и убили. Это из-за Волкова все. Если бы не он, ничего бы не было. Никчемный он был. Только твое рождение его существование и оправдывает.
— А если бы Волков не женился тогда, — неожиданно для самой себя спросила Яна, — ты была бы с ним?
— Да ну что ты, солнышко. Он пацан совсем был. Младше меня. Что ты… Да и женился он, потому что дурак. Влюбился, видите ли.
Мама сказала это с такой злостью, что у Яны вдруг все встало на свои места. Не в деньгах было дело и не в унижении, а в том, что Алексей Волков не относился к своей бывшей соседке так, как той хотелось бы.
— Учиться рвался, жизнь свою изменить хотел. Ну изменил. Летать научился, дурак. Долетался.
— А если бы он не влюбился тогда в мать Димы и Лены? Если бы был с тобой?
— А жизнь — она подлая, Ян. Она не признает «если». — Мама говорила это все, глядя куда-то за Янино плечо, и Яна почти физически чувствовала ее горечь и боль. — Ты, главное, слушайся меня сейчас — и все у нас получится.
Много ли нужно психически нездоровым людям для навязчивой идеи? Игнорировать то, что мама нездорова, стало больше невозможно.
— Они используют тебя! — попыталась воззвать Яна к остаткам маминого здравого смысла. — Они же чужие люди.
— Да не чужие мы. Мы уже много лет с Виталием вместе. Знаешь, хорошо, что Лёшка сам долетался. А так мы с Виталиком без криминала. Совсем.
— А прошлое похищение Лены?
— Давай мы не будем к ночи вести такие неприятные разговоры. От них морщины появляются. Вон ты как хмуришься. Пойдем, я тебе дом покажу.
— Но в этот раз ведь Данила тоже хотел вытащить ее из дома. Он ведь настаивал, что я должна с ней поговорить.
— Яночка, пойдем, я покажу тебе дом, — ответила мама таким тоном, что у Яны по спине пробежал холодок. Кажется, она все поняла правильно.
Мама показала ей дом, познакомила с толстенным котом по имени Байрон и с черепахой Отелло. Яна бродила вслед за ней из комнаты в комнату и думала о том, насколько же это пошло — жить в таком китче, называть питомцев литературными именами и при этом не прочесть ни одной книги. Разве можно верить человеку, который поставил в шкаф два одинаковых собрания сочинений Гессе, чтобы это смотрелось «аутентично»? А мама ведь воспринимала его всерьез.
Никто, конечно же, Яну никуда не отпустил. Дверь в гостевую не заперли, но выйти на улицу она бы все равно не смогла, потому что по территории бегали три немецкие овчарки. Собак Яна не то чтобы боялась, но осознавала, что вряд ли сумеет поладить со сторожевыми псами, наверняка натасканными на охрану дома.
А потом к ней пришел Данила. Вошел как к себе, даже не постучавшись, прикрыл дверь и посмотрел на стоявшую у окна Яну. Так они и смотрели друг на друга, ничего не говоря. Минуты текли одна за другой, из приоткрытого окна дуло, где-то вдалеке лаяла собака.
— За сексом пришел? — наконец подала голос Яна.
— Нет, — усмехнулся он и, подойдя к кровати, присел на краешек.
— А так и не скажешь. — Яна указала взглядом на расстеленную постель и на него.
— Ну тут сесть больше особо некуда, — пожал плечами он.
Теоретически можно было бы снять покрывало с пуфика, стоявшего у туалетного столика, и сесть туда, но Яна не стала затевать бессмысленный спор.
— Злишься? — спросил Данила.
Выглядел он совершенно обычно. И оказывается, Яна успела к нему привыкнуть за считаные дни, когда думала, что у нее наконец-то настоящие отношения. Дура!
— Злюсь, — не стала спорить она.
Обида, конечно, была сильнее.
— Глупо получилось, — усмехнулся он. — Но я хочу, чтобы ты знала: это ничего не меняет.
— Серьезно? — Яну так изумила его простота, что она все-таки переложила покрывало с пуфика на кровать и села напротив Данилы. — То есть мы просто сделаем вид, что ничего не случилось?
— А что случилось, Ян? — спросил он. — Кроме того, что ты познакомилась с моим отцом и узнала, что наши отношения все одобряют.
Он со смехом развел руками.
— Ты поставил камеры в моей квартире.
— Юридически я поставил камеры в квартире твоей матери по ее просьбе, но по-человечески это, конечно, днище. Я должен был тебя предупредить, но не знал как.
— Зачем вообще было все это начинать? — Яна указала на постель.
Данила оглянулся так, будто ожидал там кого-то увидеть, а потом пожал плечами.
— Ты мне нравишься. Да и вообще это Рома твой виноват. Выбесил меня. Как будто он на тебя какое-то право имеет.
— Ты в себе? — со вздохом спросила Яна.
— Когда дело касается тебя, не очень.
— Дань, я выросла с мамой-манипулятором. Я только недавно это поняла, но теперь я вижу, когда мной манипулируют. Ты сейчас это делаешь.
