— Я не устраивал, — закатил глаза Роман. — Ну то есть… немного. Но узнать и правда было больше не от кого. Либо от нее, либо от тебя. Блин, давайте не будем, а? — Роман поморщился.
— Нет, давайте будем, — негромко сказала Юла, сверля Машу взглядом. — Что значит «технически»?
— Я звонила тебе несколько раз со своего номера, но ты не брала трубку. Тогда я решила позвонить с Роминого, чтобы ты ответила и мы поговорили. Ну ты и ответила. Но я даже сказать ничего не успела.
Юла витиевато выругалась, поднимая взгляд в небо.
— Ой-ёй, приличные девушки так не выражаются и все такое, — на автомате пошутил Волков.
— Но я никому из них не жаловалась. Честно. И звонок из истории удалила, чтобы Рому не расстраивать. — Маша приложила ладонь к груди.
На ее левом безымянном пальце сверкнуло колечко, подаренное Романом. Почему-то вид этого колечка на Машиной руке сглаживал всю эту ситуацию.
— Так, блин. Давайте мы начнем уже говорить словами через рот, — выдохнул Волков.
— Давайте, — покладисто согласилась Юла и, вздернув подбородок, добавила: — Но, если что, извиняться я не буду, потому что я никаких секретов не выдавала. Я была уверена, что с Ромкой говорю.
— Я тоже не буду извиняться, — мило улыбнулась Маша.
— Давайте никто не будет, — предложила Яна, глядя на них с видом тьютора начальной школы.
Роман только хмыкнул, потому что ситуация вправду была глупой: Маша без разрешения взяла его телефон, Юла наговорила непонятно чего, уверенная, что разговаривает с ним. Но получалось, что Маша просто хотела поговорить, — и, кстати, имела право прояснить ситуацию, — а Юла не собиралась делать ничего плохого. И в общем-то, все раздулось на пустом месте.
Роман посмотрел на Волкова, которого почти всерьез подозревал в том, что это он все рассказал. Они ведь так и спустили эту историю на тормозах. Просто перешагнули и стали общаться дальше, но осадок остался. И только в эту минуту Роман понял, как сильно доставала его эта недосказанность. Почти так же, как то, что Димка отвез Юлу тогда на фотосессию. Но позволять обиде и дальше отравлять все на свете — так себе идея.
— Прости, — сказал Роман.
— Прощаю, — неловко ответил Волков и после секундной паузы добавил: — Ты меня тоже.
Роман протянул руку, и Димка ее пожал. Ну да, вот такие у них непростые отношения. Что поделать? Смириться и беречь нос, как когда-то посоветовал Стив.
Волков не позволил неловкости стать зашкаливающей: вытащил сигареты и ушел.
— Так, мы еще злимся друг на друга или уже обсуждаем квартиру? — негромко спросила Маша, явно чувствовавшая себя виноватой.
Роман улыбнулся и подмигнул ей, давая понять, что не сердится. Потому что он правда не сердился. Разве что чуть-чуть. Но это ведь девчонки. У них все… как там говорили? Шиворот-навыворот.
— А что такое «шиворот»? — осененный мыслью, уточнил он, и все зависли, а стоявшая к нему ближе всех Яна неожиданно ухватила воротник его кожанки и дернула вверх.
— Я взяла тебя за шиворот.
— Господи, почему эти идиомы такие нелогичные? — простонал Роман, и девчонки засмеялись.
Вообще-то он не очень-то шутил сейчас, но был рад, что обстановка разрядилась.
— Короче, про квартиру. Там можно в коридоре такую штуку сделать…
Маша с деловым видом принялась рассказывать, что можно сделать в коридоре.
Роман любовался ею — такой увлеченной, воодушевленной — и думал, что никогда не перестанет ее любить. Вообще никогда. Потому что это невозможно.
Он перевел взгляд на Юлу. Та смотрела на Машу с нейтрально-вежливым выражением лица, и Роман вдруг понял, что с ней не так. В Юле Шиловой чувствовалось какое-то безграничное спокойствие, которого совершенно точно не было еще полгода назад. И кажется, дело было не в горячих серферах, о которых она говорила, а в одном конкретном Волкове. А потом Роман с Юлой отошли за мороженым, которое, он был уверен, она пошла покупать только ради Димки, вспотевшего от мысли об обратной дороге за рулем, и у него вырвалось:
— Юль, и все-таки: вы вместе?
— Есть возражения? — спросила она так, будто для нее было важным сохранить с ним нормальные отношения.
— Ни одного. Если вам o’key, то… Просто я волнуюсь за тебя и за него.
— Господи, Ромка, родите уже себе ребенка и волнуйтесь за него. Попугайчики-неразлучники.
Роман нахмурился, пытаясь сообразить, при каких обстоятельствах он уже слышал про попугайчиков, потом некстати вспомнил о Машиной несостоявшейся беременности, и, видимо, что-то отразилось на его лице, потому что Юла вдруг расхохоталась, запрокинув голову и открывая взору знакомый шрам.
— Крестовский, ты, когда расслаблен, можешь даже не говорить ничего: субтитры по лицу идут.
Потом Димка с Юлой уехали, а Яна попросила ее подвезти и уже в машине призналась, что не стала дергать Димку, чтобы он лишний раз не колесил по незнакомой дороге. Такая забота о Волкове не могла оставить равнодушным. Главное, чтобы Димка это тоже замечал, потому что для Яны это было важно.
