Пока они ехали по указанному адресу, Роман чувствовал себя так, будто он то ли прораб, отвечающий за ремонт квартиры, то ли производитель мебели, потому что девчонки кидали друг другу ссылки и без конца у него что-то спрашивали. Вероятно, предполагалось, что мужчина должен знать ответы на вопросы о гипсокартоне и сортах ламината. Но он, видимо, был плохим мужчиной, и, к счастью, довольно скоро Маша с Яной смирились с его бесполезностью и поставили в этом смысле на нем крест.
Яна вышла из машины у старенькой пятиэтажки и попросила подождать ее минут десять. Роман улыбнулся Маше, предвкушая лишние десять минут с ней наедине. Только он, она и негромкая музыка…
Однако Маша, звонко чмокнув его в щеку, сообщила:
— Мы быстро. Не скучай.
Стукнувшись пару раз затылком о подголовник кресла, Роман прикрыл глаза, приготовившись не скучать.
Кажется, он все-таки задремал, потому что, когда услышал стук в стекло и распахнул водительскую дверь, долго не мог врубиться, что Яна прижимает к себе и почему у них с Машей такой счастливый вид.
Выбравшись из машины, Роман уставился на…
— Это Васька. Да, я знаю, что имя больше подходит коту, но он уже на него отзывается.
— Ну привет, Василий, — со смехом произнес Роман и пожал лапу толстому темно-рыжему щенку. Тот в ответ прокряхтел что-то невразумительное и попытался прихватить его пальцы зубами.
— Его зимой подобрали у трассы еле живым, а потом долго искали ему хозяев. Яна его уже две недели навещала. Да, Ян?
Маша пританцовывала рядом, размахивая потрепанной переноской, и была такой красивой, что у Романа привычно перехватило дыхание.
— Ро-ом, давай себе хотя бы попугая заведем? Ты посмотри, какой он классный!
— Попугай или Василий? — уточнил Роман, чувствуя, что почти сдается.
Их с Яной взгляды встретились, и он понял, что ни разу не видел, чтобы она так светилась.
— Я сегодня, когда тот район увидела, поняла, что Васе там хорошо будет. Там такой парк огромный. А мне… тоже нужно. Ему скоро три месяца. Говорят, что будет не очень большой.
Василий и правда не отличался размерами, зато снова попытался укусить Романа, который так и продолжал его гладить, не в силах убрать руку. При взгляде на сияющую Яну становилось понятно, что у этого «кряхтящего сгустка милоты», как назвала его Маша, есть все шансы стать самым лучшим лекарством от одиночества.
— Вон там зоомагазин, — ворвался в его мысли голос Маши. — Нужно же купить Васе миску, игрушки, еще что-нибудь.
Они накупили кучу вещей для недовольного Василия, которому быстро наскучило сидеть на руках, и он принялся вертеться так, что Яне пришлось отдать его Роману. В переноску это милое создание лезть отказалось.
Потом выяснилось, что на день рождения к Сергею Яна поедет со щенком, потому что не может оставить малыша одного, едва забрав его из привычной обстановки. Потом они долго дожидались такси, в котором разрешалось перевозить животных. И за все это время на лице Яны ни разу не промелькнула даже мимолетная досада от того, сколько сложностей влечет за собой ее новое положение хозяйки Василия.
За всеми этими хлопотами у Романа совсем не осталось времени на переживания по поводу предстоящего ужина с Ириной Петровной, поэтому, когда без пяти семь они стояли у двери Машиной квартиры, его почти не потряхивало от нервов. В конце концов, когда-нибудь они привыкнут друг к другу. Это неизбежно. Потому что этап «вы, Роман, наиграетесь и уедете» они незаметно прошли, и Ирина Петровна уже пару раз даже обращалась к нему на «ты». Однажды она смирится. Смирилась же с тем, что часть Машиных вещей потихоньку перебралась в его квартиру.
Перед обратной дорогой нужно было собраться с силами. Езда давалась с трудом, но Димка все-таки верил, что дождется того светлого момента, когда на него перестанет накатывать тошнота и по спине не будет течь липкий пот от необходимости сесть за руль. Глядишь, однажды он даже сможет куда-нибудь полететь один. А может, чем черт не шутит, научится водить самолет. Как папа. Последнее, конечно, вряд ли, но как отдаленную цель это можно было держать в уме. Потому что цели — это то, что превращает бессмысленное существование в настоящую жизнь.
Он отошел в сторонку и, присев на лавочку, закурил. К счастью, напряжение от внезапных выяснений, кто виноват в тотальном мисандестендинге, как обозначила это Юла, схлынуло. Машка, бурно жестикулируя, уже объясняла Яне какую-то свою идею с обустройством прихожей, Юла слушала это с нейтральным выражением лица, а Крестовский, как и сам Димка, разглядывал девчонок и, скорее всего, испытывал в этот момент такую же смесь досады на их непредсказуемость и облегчения от того, что виноваты все и никто. Димка даже не чувствовал себя оскорбленной стороной, которую незаслуженно подозревали. В принципе он имел право встать в позу. Но смысл? Крестовский ведь, в отличие от упершихся девчонок, извинился. И его мнение по-прежнему было важно. Как и нормальные отношения между ними всеми.
Димка усмехнулся, подумав, что его жизнь как-то незаметно заполнилась под завязку активным общением. Покачав головой, он прикрыл глаза.
