В письме не было ничего компрометирующего. Никакой информации, за которую могли бы зацепиться правоохранительные органы. Разве что оно указывало на возвращение мамы в Москву. Но если она действительно где-то поблизости, то рано или поздно объявится сама и попадет в поле зрения полиции. От этой мысли Янин желудок болезненно сжался. Впрочем, это было лучше, чем доносить самой. Да и нечего пока доносить. Нечего же?
Яна сжала виски руками и четко произнесла:
— Я не буду никому ничего говорить. Пока.
Последнее слово она добавила поспешно, как будто рядом стоял кто-то, кто мог ее осудить.
— Но откуда взялось письмо, нужно выяснить.
Желудок снова сжался. Только отступать было некуда.
Яна сварила безмолочную несладкую кашу, отстраненно понимая, что, несмотря на свободу, продолжает питаться так, как было заведено при маме, наскоро позавтракала и, прихватив письмо, отправилась к консьержу. У нее был отличный план: выяснить, кто и когда принес злосчастный конверт.
Обращаться к консьержу не очень хотелось, потому что это сразу напоминало о неловкой ситуации, в которой она оказалась спустя месяц после исчезновения мамы. Тогда выяснилось, что нужно ежемесячно сдавать дополнительные деньги в общедомовой фонд, и Яна едва не провалилась под землю со стыда, увидев номер своей квартиры в списках должников. Тогда она впервые столкнулась с Игорем Вячеславовичем, выяснила, что, оказывается, еще существует домовой чат, соврала о том, что мама на время уехала к родственникам, и сообщила, что теперь все вопросы нужно решать с ней, а тем же вечером принесла консьержу бутылку коньяка и набор элитного кофе. Чувствовала она себя при этом жутко неловко. И вот сегодня, снова вооружившись тем же набором из коньяка и кофе, чтобы отблагодарить за потенциальную помощь, Яна вышла из квартиры, потопталась и вернула пакет в прихожую, решив, что лучше занесет потом, чтобы это не выглядело подкупом, подавила в себе желание постучаться лбом о стену и спустилась на первый этаж, думая, что мама правда оберегала ее от всех проблем и этого сейчас очень не хватает.
Игорь Вячеславович дежурно сообщил, что ничего не видел, не знает и все запросы на просмотр камер только через обращение в полицию. Кажется, пакет с коньяком все-таки стоило взять с собой. Вдруг получилось бы посмотреть камеры, минуя запрос в полицию? Потому что писать в запросе Яне было нечего. Можно было бы, конечно, соврать: мол, есть подозрения, что кто-то пытался вскрыть ее квартиру. Только они ведь могли попросить доказательств. Расковырять самой замок? Подкупить свидетелей?
На мысли о подкупе свидетелей Яна сдулась, потому что это означало бы преступить закон и сделало бы ее на шаг ближе к маминой модели поведения.
Яна ушла от консьержа ни с чем, растерянная и задумчивая. Такой ее и застал у почтовых ящиков несостоявшийся маньяк Данила.
— Привет, — улыбнулся он, войдя в подъезд и придержав для Яны дверь.
Вероятно, он подумал, что она собирается выходить на улицу.
— Привет, — кивнула Яна и послушно вышла, хотя и не собиралась.
Однако не успела она пройти и пяти шагов, как дверь позади хлопнула и вновь раздался голос Данилы:
— Что-то случилось?
Яна обернулась и оглядела его с ног до головы. Сегодня на нем были вполне приличная куртка, светло-серые джинсы и кроссовки с белой подошвой. У Яны была пара кроссовок с белой подошвой, и она примерно представляла, сколько сил уходит на то, чтобы они выглядели нормально, а не так, будто в них кто-то тонул в болоте пять минут назад. Так что она оценила его аккуратность и мысленно признала, что вчера погорячилась с выводами: если бы ее кто-то выдернул из квартиры в двенадцать ночи, она тоже наверняка выглядела бы непрезентабельно.
Яна продолжала молча разглядывать соседа по одной простой причине: ей совершенно нечего было ответить на его вопрос. Ну не скажешь же практически незнакомому человеку, что он вчера передал письмо от мамы, которая сбежала несколько месяцев назад, предварительно подстроив несчастный случай в офисных помещениях, в результате чего едва не погибли два студента плюс сама Яна.
— Нормально все, — соврала она и собралась было уйти, но Данила неожиданно склонил голову набок и прищурился за стеклами очков.
— Врешь, — сказал он и, не успела Яна возмутиться, добавил: — Помочь могу?
— Ты всерьез думаешь, что я вывалю свои проблемы первому встречному? — Яна сложила руки на груди.
— Проблемы можешь не вываливать. Но если вдруг придумаешь их решение и нужна будет помощь, свисти.
— Я не умею свистеть, — улыбнулась она.
— То есть как? — Данила сделал вид, что удивился. — Любой уважающий себя человек должен уметь свистеть. Это же первый навык, чтобы позвать на помощь.
Не успела Яна ничего ответить, как он вдруг свистнул так громко, что у нее заложило уши.
— Спасибо! — Она потрясла головой. — Надеюсь, этот навык мне не пригодится.
— Вы что тут устроили? — раздалось с крыльца.
Игорь Вячеславович смотрел на них, как директор в бывшей Яниной школе на тех, кого грозились отчислить за неуспеваемость.
