Закончив, она отступила от зеркала подальше и посмотрела на свое отражение. Она давно перестала замазывать шрам над ключицами, потому что все равно постоянно о нем помнила. В Калифорнии это не было проблемой: там она носила закрытые футболки, а здесь решила вновь учиться наряжаться, потому что не собиралась жить с отголосками случившегося. Примирение со шрамом, увы, тоже входило в программу. Но она справится. Должна!
Взгляд сам собой зацепился за уродливую полоску. Ромка ни разу не дал понять, что шрам его смущает. Он спокойно касался его губами, и это немного примиряло Юлу со своим уродством. Теперь бы научиться справляться со всем этим без Крестовского.
В дверь позвонили, раздался бабушкин голос, ей ответил мужчина. Разговор звучал приглушенно, но то, что курьер из доставки вдруг оказался таким говорливым, выглядело немного странно. Впрочем, не настолько, чтобы идти проверять, что случилось.
Юла вновь открыла тушь и решила нанести на ресницы второй слой.
Неожиданно в ее комнату постучали. Почему-то от этого стука сердце ухнуло в желудок. На миг она подумала, что отец приехал раньше срока, и еле сдержалась, чтобы не крикнуть какую-нибудь гадость.
Натянув майку так, чтобы выглядеть как можно более вызывающе, Юла тряхнула волосами и, широко улыбнувшись, распахнула дверь. Улыбка сама собой сползла с лица, потому что в коридоре стоял Волков. Которого тут просто не могло быть! Он даже не знал, где она живет!
— Какие люди, — протянула она, вспомнив его вчерашние слова.
— Привет! — без улыбки сказал он, окидывая ее взглядом.
— Чего хотел? — Ее голос против воли прозвучал насмешливо.
— Поговорить, — все так же серьезно сказал Волков, не обращая внимания на ее тон. — Можно?
Юла оглянулась на комнату, потом бросила взгляд на бабулю, маячившую за плечом Димки, и сказала:
— Пойдем в гостиную.
Он посторонился, давая ей выйти, и Юла вновь почувствовала, какой же длинный коридор в бабушкиной квартире. Почувствовала каждым сантиметром кожи — от босых ступней до макушки, — потому что Волков смотрел ей вслед.
Бабушка, поняв, что никто никого не убивает, ушла на кухню. Юла же плюхнулась на диван в гостиной и, закинув ногу на ногу, сказала:
— Падай.
Волков сел в кресло в углу комнаты. А ведь она так надеялась, что он сядет рядом и можно будет смотреть мимо. Но он никогда не оправдывал ее надежд. И теперь маячил своей сине-черной футболкой в поле зрения.
— Хочешь кофе, чаю? Выпить не предлагаю: боюсь, бабуля не одобрит.
Волков вновь не отреагировал ни на тон, ни на несмешную шутку. Просто сидел, откинувшись на спинку кресла, и смотрел на нее так, что она остро чувствовала и проклятый шрам, и слишком открытую майку, и ярко накрашенные глаза — все, что выставила напоказ.
— Как дела? — спросила Юла, когда терпеть его взгляд стало просто невыносимо.
— Лучше всех, — разлепил губы Волков.
— А по лицу и не скажешь, — рассмеялась она. — Чё там Рома вчера? Не убил тебя?
— Зачем ты это сделала? — спросил Димка.
— Что конкретно? Я столько всего делаю, что прямо не знаю, за что начать оправдываться.
— На фига ты его поцеловала?
— Боже, Волков, ты все-таки ревнуешь? — Юла склонилась вперед и заговорщицки понизила голос: — Ты поэтому так не хотел отдавать его Рябининой?
— Ты уехала, Юль. Он тебе ничего не должен.
— Это он тебя послал? — уточнила опешившая Юла, до конца не веря, что Волков действительно заступается за Крестовского.
— Никто меня не посылал.
— Да ладно? Рябинина, Мокрова, еще наверняка пара десятков девушек посылали.
— Позвони Машке и скажи, что ты ей соврала, — убийственно спокойно произнес Волков.
Юла потрясла головой, потому что знакомые по отдельности слова никак не складывались в осмысленное предложение.
— Ты накурился, что ли? — наконец спросила она.
— Не накурился, не напился, — спокойно перечислил Волков. — Полностью здоров: душевно и физически.
— Знаешь, у доктора, который тебе это сказал, лицензию стоило бы забрать.
Волков опять не поддержал шутку, и от этого Юла уже начала злиться всерьез. Она не хотела говорить с ним вот так. Она привыкла к тому, что он, пусть и держался чуть в стороне, оказывался рядом, стоило только позвать. Да, не так, как она бы того хотела. Но он ведь вписывался во всякий треш за компанию с ней. Взять хотя бы того фотографа.
Волков привстал с кресла, вытащил из кармана телефон и, разблокировав экран, протянул ей.
— Просто позвони и скажи, что ты соврала. Что никакого поцелуя не было.
— С фига ли? Он же был. — Юла демонстративно сложила руки на груди.
— Ну один раз соврешь во благо. Для разнообразия.
— Да пошел ты.
Она резко встала, Волков остался сидеть.
— Когда дама встает, мужчина тоже должен встать. Этикет. Знаешь такое слово?
— Ну так речь о даме.
— Так, пошел вон отсюда.
Волков рывком поднялся и неожиданно шагнул к ней. Юла чуть было не отшатнулась, но вовремя вспомнила, что, каким бы придурком он ни был, ничего плохого она от него не видела.
— Уйду сразу, как только объяснишь все Машке. Не хочешь врать, что поцелуя не было, просто признайся, что Крестовский ни при чем.
— Господи, Волков, тебе-то какая разница?
