Многоточия полностью

Яна все-таки включила свет и присела на банкетку под вешалкой. Вид у стоявшего в коридоре Данилы был виноватый.

— Никогда так больше не делай, — смягчилась она, и он энергично затряс головой.

— Ни за что в жизни! — торжественно произнес он и, встав на одно колено, расстегнул ей сапог.

Яне стало неловко, и она хотела было его остановить, но потом подумала, что и так на него почти наорала, поэтому стоит позволить ему поухаживать. Данила присел на пол и положил голову ей на колени.

— Прости. Я правда не думал, что ты испугаешься.

Яна запустила пальцы в его волосы и успокаивающе погладила.

— Ты меня тоже прости. Нервный день.

— Пойдем его исправлять. Я заказал суши.

Мысль о том, что стоит попросить его не входить в ее квартиру без нее, вылетела из головы. Происходящее было слишком похоже на кино, и Яна не хотела, чтобы это заканчивалось.

Суши они ели в гостиной перед телевизором под какую-то мелодраму, и неприятный шлейф, оставленный нервотрепкой уходящего дня, таял с каждой минутой.

— Можно мне остаться? — спросил Данила, прижимаясь губами к ее макушке: Яна сидела у него под боком, устроив голову на его плече.

— Да, — кивнула она.

— Спасибо, — шепнул он и переплел их пальцы.

Яна чуть сместилась и проехалась локтем по его бедру. Под локтем зашуршала бумага.

Плечо Данилы под ее щекой напряглось.

— Что случилось, Дань?

— Не хотел отдавать, но, блин, наверное, я не имею права прятать. — Приподнявшись, он вытащил из кармана помятый конверт. — Хоть ты у нас на лестничной клетке камеру ставь.

Яна выпрямилась и протянула дрожащую руку к конверту. Данила сжал пальцы, не давая ей забрать письмо.

— Давай выбросим, — умоляюще произнес он.

Яна покачала головой, завороженно глядя на конверт со своим именем.

— Ян, пожалуйста. — Данила прижал ее к себе свободной рукой и, поцеловав в макушку, принялся шептать: — Тебя это расстраивает. Давай просто сделаем вид, что их не было. Слышишь? Можешь мне ничего не рассказывать. Просто порвем его. Или сожжем. Я принесу пепельницу. Или можно в раковине.

— Прости, — сказала Яна и потянула письмо на себя. Он разжал пальцы.

Выйдя на кухню, она прислонилась к подоконнику и вскрыла конверт.

«Золотко мое, я знаю, что тебе сложно и ты запуталась. Но пойми: мальчишка не тот, кто может тебя поддержать. Не доверяй ему. Не приближай к себе.

Не делай глупостей, доченька.

С любовью, мама…»

Яна уставилась прямо перед собой. Это письмо уже не было выстрелом в воздух. Мама откуда-то узнала про Данилу. «Не доверяй… ты запуталась… не приближай к себе…»

Яна потерла висок, не представляя, что делать. Годами выработанная привычка верить маме требовала выставить сейчас Данилу за дверь, забрать у него ключ и запретить к ней приближаться. Но в мозгах билось: «Как она узнала? Она следит? Но как?» Получается, верить здесь не стоит… маме? Или же Даниле?

Виновник ее переживаний показался в дверном проеме и постучал по косяку.

— Что там? — спросил он.

— Мне советуют не приближать тебя к себе и не доверять.

Данила удивленно вскинул брови.

— Речь точно обо мне?

— Ну а о ком? — с горькой усмешкой уточнила Яна.

— Ну например, о том, кто ночевал у тебя сегодня. — Данила посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты следишь за мной? — похолодела Яна.

— Нет. Просто бегал утром и видел, как вы вместе вышли и сели в одну машину.

— Это мой брат, — зачем-то сказала Яна.

На это заявление Данила никак не отреагировал, и она не стала пояснять, потому что ей вдруг пришло в голову, что речь и вправду может быть о Диме. Но это все равно не отменяло того, что мама каким-то образом за ней следит.

— Как ты думаешь, как можно узнать, с кем и когда я встречаюсь?

— Камеры?

— Здесь? — Яна обвела рукой пространство.

— Как вариант.

— Исключено. Полиция проверяла эту квартиру.

Данила присвистнул и после паузы усмехнулся.

— Что еще мне нужно о тебе знать?

— Обо мне лучше вообще ничего не знать. Так что беги, пока не поздно, — серьезно ответила она.

— Поздно, — шепнул он и, шагнув к ней, заключил в объятия. Скомканное письмо выпало из ее руки.

Бабушки не было. Она с самого утра ушла к подруге, сообщив, что вернется поздно. Они не то чтобы помирились, но разговаривали вполне спокойно, о ссоре не вспоминали, о приезде отца — тоже, поэтому Юла немного выдохнула, радуясь тому, что можно не тратить моральные силы на семейные разборки и нормально подготовиться к приходу Волкова. Он ведь придет.

Тесто для крендельков получилось не таким, каким выходило, когда они пекли с бабулей. Юла даже хотела позвонить бабушке и попросить прийти на помощь, но потом поняла, что тогда у их с Волковым встречи будет свидетель, а лишних людей к ним в компанию не хотелось. Пусть даже и любимых.

К трем часам дня крендельки были готовы, а кухня приведена в порядок. Сначала Юла хотела предложить чаепитие в своей комнате, отговорившись беспорядком на кухне, но потом побоялась спугнуть то, что ей померещилось в Димкином взгляде вчера вечером.