Ровно в три она сообразила, что не посыпала крендельки сахарной пудрой, и в это же время зазвонил домофон. У Юлы дрогнула рука, и пудра просыпалась на стол. Только тут она осознала, что до последнего не верила в то, что Димка придет. Ждала, надеялась, но не верила.
Нажав на кнопку домофона, она на миг прислонилась лбом к шероховатым обоям. Он наверняка будет не один. С Мокровой, например. Или с Ромкой. А может, с Рябининой. Юла накручивала себя, чтобы не захлебнуться разочарованием, когда все окажется не так, как она успела себе придумать.
Но перед дверью, которую она распахнула, не дожидаясь звонка, Волков стоял в одиночестве. Над его головой парил белый воздушный шарик.
Юла скользнула взглядом по золотистой ленточке от шарика до руки Волкова и сказала:
— Э-э-э…
— Войти можно? — уточнил Димка, ловко отодвигая ее с дороги и проходя в коридор.
— А почему ты с шариком?
— Ну как тебе сказать? — Волков почесал затылок и протянул ей зажатую в пальцах ленточку. Юла взяла шарик, выжидающе на него глядя. — Ну я же типа в гости. Покупать что-то к чаю, когда тебя приглашают на крендельки, — это прямо показать, что ты заранее не уверен в результате. Вино нести? Боюсь, Жанна Эдуардовна не одобрит. Цветы… Ну как-то это… Не свидание же.
— Так. Просто остановись, — простонала Юла, чувствуя жуткую неловкость. Шутить в обычной манере почему-то не хотелось. Наверное, потому, что Волков сейчас тоже не шутил, а говорил как есть. А это вообще-то был редкий момент.
— Проходи. Ванная вон там. — Юла указала на дверь. — Но руки можно и на кухне помыть.
Волков пошел с ней на кухню, вымыл руки, как примерный мальчик, и остановился перед столом с крендельками, который Юла так и не успела вытереть. Димка подцепил пудру пальцем и засунул в рот.
— Пахнет вкусно, — сообщил он.
— Ты голодный? — Юла привязала шарик к ручке кухонной двери.
— Не-а. Я обедал.
— То есть в мои кулинарные способности ты не верил?
Она сказала это шутливым тоном, но в глубине души ей было обидно. Димка, кажется, совершенно не воспринимал ее всерьез.
— Не то чтобы, — заржал он. — Просто обедал с крестным. Не поесть было не вариант. Там проще сказать «да», чем объяснять, почему «нет».
— О, у меня отец такой же, — понятливо кивнула Юла и только потом удивилась тому, что сама заговорила об отце. И ей даже нормально. — Чай? Кофе?
— Давай кофе.
Она улыбнулась про себя, вспомнив Ромку, который чаще всего предоставлял выбор ей. Юла достала турку, уточнила, насколько крепкий кофе пьет Димка, и принялась колдовать над напитком. Ей очень хотелось, чтобы ему понравилось, чтобы он пришел сюда еще раз и еще. Даже внутри ее головы это звучало жалко, но Волков ведь не умел читать мысли.
— А где твоя бабушка? — поинтересовался он, когда Юла подошла к столу с подносом, на котором стояли две чашки кофе. Волков помог ей составить чашки на стол и сказал: — Спасибо! Пахнет классно.
— Бабуля ушла прогуляться. Будет поздно вечером.
— О-па, — произнес он и сделал глоток, хотя кофе был только-только из турки.
Юла помешала свой, давая напитку время остыть.
— А что не так?
— Это в честь моего прихода? — будто невзначай уточнил он.
— Да вот еще, — пожала плечами она. — У бабули очень активная социальная жизнь. Не то что у меня.
— А с твоей что не так? Вон вчера кто-то на вечеринку ходил.
— Если бы не ты, я бы не пошла.
— Не понял. Ты же меня пригласила, — искренне обалдел Волков. — Я еще днем Катьке сказал, что я пас.
— А почему тогда пошел? — спросила Юла, вглядываясь в его лицо.
Вчера его целовала Катька. А несколько месяцев назад сама Юла. И между ней и Мокровой наверняка были десятки других. От этой мысли становилось неприятно. В Ромкиной порядочности и разборчивости по части девушек Юла была уверена, поэтому и ревновала-то его всерьез только к Рябининой, и то лишь потому, что видела, как он влип. А вот про Волкова она знала: он даже имен своих случайных подружек не запоминает. И это почему-то причиняло боль. Не вернись она сюда, он бы и ее скоро забыл.
Все то время, пока она разглядывала Димку в ожидании ответа, он так же разглядывал ее.
— Ты пригласила, — наконец пожал он плечами и очень демонстративно заинтересовался блюдом с крендельками.
Юла посмотрела на его руки. Волков отбивал какой-то ритм, потом, видимо, заметил, что она смотрит, прекратил стучать и подцепил с тарелки кренделек.
— Ты сама пекла?
— А ты много народу здесь видишь?
— Ну мало ли. Может, у тебя в шкафу связанный повар.
— Проверь, — усмехнулась Юла, тоже беря кренделек, обсыпавший ей руки сладкой пудрой.
— Вкусно. — Кажется, Волков удивился.
Юла не стала ничего говорить. Вместо этого смотрела на то, как он жует, погрузившись в себя, и ей было неожиданно классно. Даже не хотелось опять шутить про то, что Ромка не оценил ее талант кондитера. А ведь именно эта шутка послужила толчком к тому, чтобы пригласить Волкова сюда.
— У меня мама часто пекла, — неожиданно нарушил тишину Димка. — Печенья, торты, сладкий хворост. Думаю, если б они были здесь, мы с сестрой уже не входили бы в дверные проемы.
