Привиделась история про лебедя - во время охоты подобрали раненого лебеденка, он стал жить в доме в Москве, вырос в забавного ручного лебедя - задирал прислуге подол и все такое. Потом была революция, гражданская война, все погибли, поубивали друг друга. В стиле Алексея Толстого, «Хождение по мукам». Нуда, с характерной для него какой-то неотчетливой талантливой гнусностью.
06.02
Веселая ночная звериная жизнь в Тиргартене. Кролики носятся друг за другом в любовном угаре. Белогрудый лис подстерегает их тут же. Похоже, кроликов это не очень заботит. Даже попасть к нему в зубы - их это не очень заботит.
Я уже третий день работаю в «Альтернативном Украинском посольстве». Прямо коллизия фейхтван-геровского композитора Зеппа Траутвейна, который забросил свою музыку ради редакторской работы в эмигрантской антифашистской газете (роман «Изгнание»). Сегодня написал «открытое письмо», снискавшее всеобщее одобрение. Мне даже неудобно как-то, непривычно - сообщил людям то, что они и хотели услышать. Понятно, почему в социальной общительности так легко достичь успеха. В отличие от искусства. Просто напиши то, с чем будут согласны другие. Искусство же само по себе - оно не то чтобы «непонятно», но вообще не является мнением, доксой, которую можно разделять и поддерживать.
Это самое мое открытое письмо вошло в топ-рейтинг постов украинской блогосферы. Его прочло, наверное, человек 10.000, не меньше. Это меня радует, но и удручает. 10.000 человек - и текст, написанный за полчаса о том, что все и так уже знают. («Да, я еврей, я одессит, я русскоязычный, но именно поэтому я украинец...»). В то же время и 100 человек, наверное, не раскрыло мои книги, которые я писал по 5-6 лет, мучительно раздумывая над каждой запятой...
Только решимость и дальше продолжать никому не нужные линии. Вроде как звон в ушах:
- Ты что, в мастерской сегодня останешься?
- Нет, почему?! Нет, почему?! Троллейбус в Крыму! Троллейбус в Крыму!
(Тогда это еще было просто совпадение, тот самый мыслительный, галлюцинаторный мусор вроде «похитителя Амалии).
07.02
Я гляжу, как японский художник Екои Кинкаку изобразил в стиле «хайга» своего друга, поэта Тана Тайги. Три овала, слегка перекрывающих друг друга, к верхнему пририсованы уши. Этакая «жопа с ушами». Примерно в такой же эстетике, только пастозно, Филип Гастон двести лет спустя изобразил своего друга, композитора Мортона Фельдмана. Вот так эти «жопы с ушами» наталкиваются друг на друга через страны и поколения, эта музыка, этот рушащийся хрустальный звон.
08.02
Грязный, мятый, скомканный свитер, который я надеваю на себя. А скомканный он потому, что состоит из разных мелодий - от божественных блюзов Ее<1 ХерреИи до какой-то глупой, но задорной песенки украинского сопротивления: «шд суд народний, трибунал, шде кожей регюнал...».
Я пошел к буфетчице, стал просить у нее еще одну бутылку пива. «Нет, ни фига! - сказала она. - И так уже пьян! Дам следующую, только если выпьешь пива пополам с колой». Многих корежит от этакой смеси, но баварцы ее пьют, нечто вроде варианта напитка, именуемого КасИег. Я порой тоже пью ее с удовольствием. Но не сейчас же, когда на мне свитер, скомканный из множества мелодий!
13.02
«Перед нами геометрия, декоративность. И если она встречается с животным, если она сама становится животной, то не следуя форме животного, а, наоборот, устанавливая своей ясностью, самой своей неорганической точностью зону неразличения форм. Она обнаруживает
помимо прочего высокую духовность - духовность тела».
Это цитата из Делеза. Я нарисовал под ней абрис кашалота, добавил ему большие красные треугольные зубы и подписал: «4-й Моби Дик».
15.02
Видел свой текст в фэйсбуках, где по тысячи лайков. Я думаю, общее число прочитавших можно поднять до 20-25 тысяч минимум. «Лучшие» дела моей жизни:
- текст о Диме Булычеве, который не прочел никто;
- и воззвание об Украине, которое прочли 25000.
16.02
На рассвете предстоит штурм немецкого укрепления на берегу моря. Моряки нас должны поддержать, но бой все равно обещает быть кровавым. Последний бой войны, и шансов уцелеть, как всегда в таких боях, немного. Договорились с моряками, что атаку начинаем в пять утра, в утренних сумерках. Когда я проснулся, на часах было только четверть пятого, но уже совсем рассвело, и розовый диск солнца блестел в барашках волн. Распорядился срочно будить бойцов и готовиться к выступлению. Завтрак раздали сухим пайком.
По дороге домой слушал «Ехрге$$юп» Колтрейна, остановился на обочине Тиргартена полюбоваться веселым гоном двух кроликов. Лисы рядом не было. Я был лисой.
17.02
