Заглянул на сайт «Имарат Кавказ», прослушал, в частности, лекцию «Почему христиане попадут в ад». Очень убедительно - мне всегда нравится эта улыбчивая убедительность исламских проповедников.
Перед сном еще посмотрел фильм Хидэаки Анно «Любовь и попса», совсем другой по сравнению с его «Ритуалом» - как бы реалистический, социальный. Однако вовсе не про «платные свидания», практикуемые девочками-подростками (так было сказано в аннотации), но про непостижимую для нас японскую хихикающую непосредственность, с которой они готовы делать самые одиозные вещи.
Проснулся среди ночи и стал думать о палестинцах. Будто кто-то задал мне настойчивый вопрос: а как ты относишься к палестинцам? О, конечно, это было связано с тем исламским проповедником на запрещенном в России сайте «Имарат Кавказ». Палестинцы, возникшие для меня ночью как пересечение ваххабитов с японцами. «Фрактальные ваххабиты» - был у нас с Васей Кондратьевым такой рабочий термин. Так как же я отношусь к палестинцам? С большой симпатией, как к двоюродным братьям, я бы сказал. Вовсе не потому что, подобно большинству европейских интеллектуалов, отдаю им правоту. Просто есть у меня двоюродный брат, сын «дяди Изи» -народ Израиля. И есть у него свой брат, с которым он все время не в ладах - палестинцы. За столько лет их ссоры я уже проникся и к тому, и к другому. Хотя благословенный сын дяди Изи мне все равно будет ближе Исава.
Потом попытался набросать пару строк о поезде, подъезжающем к Одессе:
Когда агат и Пятый съезд
вступают в стрелок кутерьму,
когда он - Ленин, Европы мудрец,
тогда шатающемуся ему
что может говор подъездной моей Одессы рассказать? Когда он молот и кузнец, трясомый сумраком вагон, что гонит пред собой рассвет, желтея пятнами окон.
Одессы крик, Одессы стон...
(Одесса-Подъездная - пригородная станция, там поезда идут прямо вдоль окон цехов завода им. Январского Восстания).
Ну да, в стиле Пастернака:
Когда он - Поллок, когда - палач?
Так начинаются «Цыгане»...
О, я только что понял!
Когда он, Поллок, - палестинец...
Теперь все стало на свои места.
12.01
Ездили с Анютой в Этнографический музей в Далеме. Вернулись к вечеру, в мастерскую уже не пошел. Смотрел второй тайм «Сток Сити» - «Ливерпуль» (3:5). Два гола забил Суарес, один - отличным ударом с отличного же паса вернувшегося после двухмесячной травмы Старид-жа. О, как потом Суарес показывал на него, как распахнул объятия, как целовал! Потом и Старидж сам забил в комбинации с Суаресом и Стерлингом. Еще один раз Суарес пожадничал с пасом и потом виновато кивал Стариджу, бил себя по глазу. Замечательные ребята! Теперь уже все в строю, и Стиви Джи, и Старидж, теперь посмотрим!
14.01
Я смотрю «Симон Бокканегра» - оперу с крайне запутанным мелодраматическим сюжетом. Внезапно в моем мозгу проносится нечто вроде: «похититель Амалии». Мне грезится этот самый похититель, изможденный, заросший бородой, за решеткой с толстыми прутьями. К сюжету оперы это отношения не имеет - какой-то мусор мыслительный. Но мне кажется, со временем, через много лет, я пойму, кто он такой, этот «похититель Амалии», и почему он оказался в подземной темнице. Мерзко и в то же время удивительно, что соскальзывание в смерть, в откровение может оказаться всего лишь разъяснением о «похитителе Амалии».
Перед началом оперы оркестр играл итальянский гимн - в зале присутствовал президент или кто-то в таком роде. Но я подумал, что можно было бы исполнение каждой оперы Верди предварять итальянским гимном, это будет уместно. И чтобы понять это, не надо ожидать откровения в смерти.
Разбирал старые фотографии - думаю наклеить их на рыбачащего Путина - дескать, отрицает он всю мою жизнь и жизнь моих друзей. Среди фотографий нашел клочок бумаги с цитатой: «Все, что завоевано на войне, отпущено пением и танцами». И то сказать - на большинстве фотографий запечатлен я сам, отпущенный и пьяный, весело демонстрирующий какие-то танцевальные па.
Нарисовал забавную картинку: «Человек с луной», портрет Монастырского. У него над головой - волнистые линии, в руке - серп луны. Макс Вельветов спросил меня письмом, есть ли в другой руке Монастырского, которая не видна, молот. Ответил, что молот тоже есть - серпом он бьет по яйцам, молотом их плющит, а над головой у него знак почтового гашения всех и вся.
И еще одну работу я вытащил сегодня - «Фрагмент ангельского крыла». Хочу вклеить туда фотографию Вадика Фишкина, будет называться «Фрагмент ангельского крыла и фотография Вадика Фишкина». Без всякой иронии, очень трепетно и дружески. Между фрагментом крыла и фотографией на розовом фоне я добавил две большие черные точки-пуговицы. И тут услышал голос: «Ты что, хочешь, чтобы Костюхина отпустили?! В таком виде чтобы отпустили его?!». «Костюхин» - вроде жанрового обозначения коллажа. Но я не могу понять, почему «отпустили». Разве он, стоя у меня в мастерской, не свободен?! Отпустили в мир, в свою собственную готовность? В каком виде?
Костюхин - похититель Амалии?
17.01
