| The burning ship drove on, as if remorselessly commissioned to some vengeful deed. | А горящий корабль шел все вперед и вперед, словно посланный неумолимой рукой на страшное дело мести. |
| So the pitch and sulphur-freighted brigs of the bold Hydriote, Canaris, issuing from their midnight harbors, with broad sheets of flame for sails, bore down upon the Turkish frigates, and folded them in conflagrations. | Так груженные дегтем и серой бриги отважного гидриота Канариса вышли из гаваней под покровом ночи, неся на мачтах вместо парусов охваченные пламенем полотнища, ринулись прямо на турецкие фрегаты и спалили их в одном огромном пожаре. |
| The hatch, removed from the top of the works, now afforded a wide hearth in front of them. | Крышка люка, снятая сверху, лежала теперь перед топками, точно каминная плита перед очагом. |
| Standing on this were the Tartarean shapes of the pagan harpooneers, always the whale-ship's stokers. | И на ней вырисовывались адские тени язычников-гарпунеров, неизменных кочегаров китобойца. |
| With huge pronged poles they pitched hissing masses of blubber into the scalding pots, or stirred up the fires beneath, till the snaky flames darted, curling, out of the doors to catch them by the feet. | Огромными вилами на длинных шестах они забрасывали шипящие куски сала в кипучие котлы или ворошили под ними огонь, так что узкие языки пламени вылетали, змеясь, из топок, норовя уцепить их за ноги. |
| The smoke rolled away in sullen heaps. | А дым угрюмыми клубами уносился прочь. |
| To every pitch of the ship there was a pitch of the boiling oil, which seemed all eagerness to leap into their faces. | И всякий раз, когда корабль подбрасывало на волне, кипящее масло всплескивалось в котлах, словно хотело достать их разгоряченные лица. |
| Opposite the mouth of the works, on the further side of the wide wooden hearth, was the windlass. | А напротив раскрытых топок, у противоположного конца широкой дощатой плиты, стоял шпиль. |
| This served for a sea-sofa. | Он служил корабельным диваном. |
| Here lounged the watch, when not otherwise employed, looking into the red heat of the fire, till their eyes felt scorched in their heads. | На нем отдыхали вахтенные в перерывах между работой, сидели, уставившись в красное пекло топок и до боли обжигая глаза. |
| Their tawny features, now all begrimed with smoke and sweat, their matted beards, and the contrasting barbaric brilliancy of their teeth, all these were strangely revealed in the capricious emblazonings of the works. | Их огрубелые лица, покрытые теперь еще копотью и потом, их всклокоченные бороды и неожиданно яркий языческий блеск зубов то и дело выступали вдруг из тьмы в причудливом свете ослепительного пламени. |
