Модель. Зарубежные радиопьесы полностью

А д в о к а т. Гм. Хорошо. Прежде всего постарайтесь взвешивать каждое слово — не болтайте лишнего, иначе, увидите, вас приговорят к длительному заключению и я не смогу вам помочь.

Т р а п с (смеется). Постараюсь, постараюсь. Занятная светская игра, должен признаться.

А д в о к а т. Вот идут остальные. Сядем за стол. Симона сейчас подаст.

П р о к у р о р. Что у нас сегодня на ужин?

С и м о н а. Черепаховый суп.

П и л е. Чудесно!

В с е. Приятного аппетита!

Все едят суп.

П р о к у р о р. Итак? Обвиняемый, что вы можете нам сообщить? Надеюсь услышать об интересном, солидном убийстве.

А д в о к а т. Я протестую, дорогой господин прокурор. Мой клиент является обвиняемым, не совершившим преступления, — большая редкость в судопроизводстве. Он невиновен, абсолютно невиновен.

С у д ь я. Неужели?

П р о к у р о р. Невиновен?

П и л е (глухо). Хе?

С у д ь я. Такого еще не бывало.

П р о к у р о р. Необходимо провести следствие. Чего не может быть, того не бывает.

Т р а п с (смеется). Приступайте, господин прокурор!

С и м о н а. Форель, господа, а к ней легкое шипучее «нефшатель».

А д в о к а т. Моя любимая закуска!

П и л е. Чудесно!

П р о к у р о р. Сколько вам лет, господин Трапс?

Т р а п с. Сорок пять.

П р о к у р о р. Профессия?

Т р а п с. Генеральный представитель фирмы.

П р о к у р о р. Прекрасно. У вас произошла авария?

Т р а п с. Случайно, первый раз за весь год.

П р о к у р о р. Так, а в прошлом году?

Т р а п с. Тогда у меня была еще старая машина, «Ситроен», выпуска 1939 года, а теперь «Студебеккер», красный лак, модель экстра.

П р о к у р о р. «Студебеккер»? Очень интересно! И вы приобрели ее совсем недавно? Значит, раньше вы не были генеральным представителем?

Т р а п с. Я был обыкновенным коммивояжером по текстилю.

П р о к у р о р. Значит, счастливое стечение обстоятельств.

С и м о н а. Господин Трапс желает к форели растопленное масло или майонез?

Т р а п с. Майонез.

А д в о к а т (тихо). Еще раз напоминают вам, господин Трапс, будьте внимательней! Каждый вопрос прокурора имеет свой тайный смысл.

Т р а п с. Уважаемые господа, должен признаться, что до сих пор самыми веселыми на свете я считал наши вечера в Шларафии, но этот холостяцкий ужин гораздо потешней!

П р о к у р о р. Ах, значит, вы состоите в Шларафии? Весьма примечательно. Какое же там у вас прозвище?

Т р а п с (с гордостью). Маркиз де Казанова.

П и л е. Чудесно!

П р о к у р о р. Можно ли по этому прозвищу судить о вашей личной жизни?

А д в о к а т (тихо). Осторожней! (Громко.) Попробуйте брюссельский салат!

Т р а п с. Дорогой господин прокурор, можно, но весьма относительно. Я самым законным образом женат, отец четырех детей, и если у меня и бывают встречи с женщинами, то только случайно и без всяких серьезных намерений с моей стороны.

С и м о н а. Еще стаканчик «нефшателя»?

Т р а п с. Необычайно вкусно!

С у д ь я. Дорогой господин Трапс, может, вы окажете нам любезность и познакомите собравшихся с вашей биографией? В кратких чертах, конечно. Поскольку мы решили провести судебное разбирательство, объектом которого являетесь вы, наш дорогой гость и грешник, и, если представится возможность, на долгие годы засадить вас под замок, нам надлежит узнать вас поближе с личной стороны. Интересно, например, узнать о ваших интимных отношениях с женщинами. Можете не жалеть никаких подробностей. Все. Расскажите! Расскажите!

П и л е (глухо). Однажды с нами ужинал один сутенер, господин Трапс, он рассказывал нам потрясающие истории из своей практики и при этом отделался только четырьмя годами каторжной тюрьмы. Это было чудесно!

Т р а п с. А что я могу о себе рассказать? Я отнюдь не сутенер. Веду самую будничную жизнь, господа, серенькую жизнь, должен признаться… Ваше здоровье! Все. Ваше здоровье!

Звон бокалов.

С и м о н а. Шампиньоны в сметане, господа, к ним «шатонеф дю пап».

П и л е. Чудесно!

С у д ь я. Итак, господин Трапс, подходящая атмосфера для вашего рассказа создана.

Т р а п с. Юность моя была суровой. Мой отец был фабричным рабочим, пролетарием, подпавшим под влияние ложного учения Маркса и Энгельса, озлобленным человеком, который мной совсем не занимался. Мать была прачкой. Она рано постарела. Я смог кончить только начальную школу, только начальную школу.

П р о к у р о р. Интересно. Только начальную школу? Да, уважаемый, вам нелегко было выбраться в люди.

Т р а п с. Вот именно. Еще десять лет назад торговал вразнос и шатался из дома в дом с чемоданчиком в руках. Адова работа: вечно бродишь с места на место, ночуешь на сеновале, на сомнительных постоялых дворах. С низов начинал, с самых низов. А теперь, уважаемые господа, взгляните на мой текущий счет в банке, — не хочу хвастать, но кто из вас имеет «Студебеккер»?

А д в о к а т (тихо). Будьте осторожней!

П р о к у р о р. Как же это произошло?

А д в о к а т (тихо). Будьте внимательней и не говорите так много.

Т р а п с. Я единственный представитель фирмы «Гефестон» на всю Европу.

С у д ь я. «Гефестон»? А что это значит? Туманно.