Х о з я и н. Вижу. Она утонет в леопардовых шкурах. У нас есть индийские, африканские и китайские комнаты.

К а т а р и н а. Припоминаю, припоминаю! Эта фраза тоже была десять лет назад.

Х о з я и н. Но десять лет назад я еще прибавлял: «Окна выходят на всемирную империю». Теперь они уже не выходят на всемирную империю. С тех пор я крашу дом в черный цвет.

П е д р о. Патриот.

Х о з я и н. Кое-кого это отпугивает. Но я знаю, к чему меня обязывают невзгоды отчизны.

К а т а р и н а. Сомнений быть не может. Это он. Распрягай, Педро! Поддержи меня, Розита!

Х о з я и н. Ваша милость останутся довольны.

К а т а р и н а. Леопардовых шкур мне для этого мало. Но на первый случай меня устроит, если вы внушите вашим блохам хотя бы некоторую воздержанность.

Х о з я и н. Сию же минуту распоряжусь. Что еще ваша милость изволит приказать?

К а т а р и н а. Красного вина в мою комнату.

Х о з я и н. Слушаюсь. Оно у меня великолепное. Сам пью.

К а т а р и н а. Стало быть, выпьете со мной. Мне надо поговорить с вами. Где я ночую?

Х о з я и н. Весь второй этаж в вашем распоряжении.

К а т а р и н а. Педро вас позовет.

Х о з я и н. К вашим услугам.

К а т а р и н а. Мне сдается, что вы меня не признали?

Х о з я и н. У меня такое чувство, что я вас необычайно хорошо знаю, хотя уверен, что видел вас не часто.

П е д р о. Дипломатический ответ.

Х о з я и н. Чистая правда.

П е д р о. Мы ведь сказали: десять лет назад.

Х о з я и н (задумчиво). Десять лет назад? Стало быть, незадолго до черной штукатурки — примерно тогда, когда умер Камоэнс.

К а т а р и н а. Камоэнс умер?

Х о з я и н. От чумы, в Лиссабоне, 10 июня 1580 года. Я когда-то хорошо его знал, был вместе с ним в Индии, помню наизусть его сонеты…

Р о з и т а.

«Натерция! Ты мерой стала мер,И в этой мере все: и мирозданье,И вздох, и взгляд, и радость, и страданье».

Х о з я и н. Что? Молодежь знает его стихи? Я снова обретаю веру в Португалию. Теперь не грех перекрасить дом в розовый или зеленый цвет.

П е д р о. Да нет, вы послушайте…

Х о з я и н. А что касается Натерции — вскоре после этого здесь останавливалась дама. (Запнувшись.) Дама…

П е д р о. Натерция?

Х о з я и н. Точно: Натерция. (Почтительно.) Я уже сказал, всемилостивейшая госпожа: весь к вашим услугам.

К а т а р и н а. Идем, Розита!

К а т а р и н а  и  Р о з и т а  уходят.

Х о з я и н. Какой знаменательный день для моего дома! Но, честно говоря, я в смущении.

П е д р о. В смущении?

Х о з я и н. Повозки лучше отвести во двор.

П е д р о. Я уж присмотрю.

Х о з я и н. Надо же было допустить такую глупость…

П е д р о. Глупость?

Х о з я и н. Да ничего особенного, — но все-таки глупость. Ах, какая глупость. Надеюсь, она не заметит.

П е д р о. О чем вы толкуете?

Х о з я и н. Гм.

П е д р о. Но уж будьте уверены — она вас выспросит.

Х о з я и н. Я сейчас же приму меры. Бегу!

П е д р о (кричит ему вслед). Эй, что это за манера (про себя, ворчливо) — сначала заинтриговать, а потом удрать! Право слово — все кругом как спятили! Один я твердо знаю, куда гну. Н-но!

Повозка въезжает во двор.

Комната Катарины.

К а т а р и н а. Если вы припоминаете, я останавливалась в этой же самой комнате.

Х о з я и н. Прошу прощения, подробностей я уже не помню. Но могу вас уверить, что для меня это был незабываемый визит.

К а т а р и н а. Мне важны именно подробности.

Х о з я и н. Вы повернули назад, потому что в Лиссабоне свирепствовала чума.

К а т а р и н а. Вот уже неверно: я повернула назад, потому что узнала, что Камоэнс умер.

Х о з я и н. И поэтому тоже. У вас было две причины повернуть назад.

К а т а р и н а. Причина одна — разве что два оправдания.

Х о з я и н. Это, по-моему, слишком решительное утверждение. Мы ведь общались с поэтами и знаем, что такое нюансы, дона Катарина.

К а т а р и н а. Нюансы — порождение салонов. Поэты, от чьих стихов никому не страшно, только на то и пригодны, чтобы служить темой для салонных бесед.

Х о з я и н. Вы забегаете на три века вперед, дона Катарина. Останемся там, где мы есть!

К а т а р и н а. Но в «Золотом ключе» — только на одну ночь. Я спешу в Лиссабон, чтобы навестить Луиса Вас де Камоэнса.

Х о з я и н. Луиса Вас де Камоэнса.

К а т а р и н а. Это повтор, а мне нужен ответ.

Х о з я и н. Если мне позволено будет внести поправку: вы спешите в Лиссабон, чтобы навестить могилу.

К а т а р и н а. Значит, вы не сознаетесь?

Х о з я и н. В чем мне сознаваться?

К а т а р и н а. А теперь это вопрос, — но опять не ответ.

Х о з я и н. Я не понимаю, к чему вы клоните.

К а т а р и н а. Думаю, что понимаете. Вам тесен воротничок?

Х о з я и н. Перемена погоды. Я ее сразу чувствую. После жизни в тропиках я стал очень чувствителен к погоде. Подагра, знаете ли…

К а т а р и н а. Вы недооцениваете целебные свойства красного вина. Где находится могила, которую я собираюсь навестить?

Х о з я и н. Ну, так уж точно я это тоже не имел в виду.

Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Радиопьесы мира

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже