Модель. Зарубежные радиопьесы полностью

П а р и с. Настолько я знаю вас уже теперь, ваше величество. В конце концов, война — это мужское дело.

Е л е н а. К тому же ему восемьдесят четыре. В таком возрасте немногого добьешься и с богатым воображением.

П а р и с. Что вы имеете в виду, ваше величество?

Е л е н а. Это вы тоже поймете позже, принц. Я только хотела сказать, что рада не всякому гостю. А принимать вас для меня просто счастье.

П а р и с (вежливо). Весьма польщен, ваше величество. И мне…

Е л е н а. И знаете почему? (Томно.) В вас чувствуется душа. Только такие мужчины, как вы, могут понять нас, женщин, — нет, нет, не спорьте! Такие мужчины, как вы, помнят о том, о чем так часто забывает большинство представителей сильного пола, — что для нас, женщин, главное — это душа.

П а р и с. Я и правда этого не забываю. Скорее, наоборот. Молодые троянки иногда говорят мне: «Парис, ты забываешь, что у женщин есть не только душа».

Е л е н а. Ну, и после таких слов вы не преминули вспомнить кое о чем другом, я думаю. Принц, могу я поговорить с вами обо мне?

П а р и с. Для меня нет большего счастья, ваше величество.

Е л е н а. Можете вы поверить, что я, самая красивая и популярная женщина в Греции, всего-навсего, как это говорят обыватели, непонятая женщина?

П а р и с (испуганно). Ваше величество! Дочь Зевса — и вдруг…

Е л е н а. …непонятая женщина!

П а р и с. Но, ваше величество, ведь мы только что установили, что я вас понимаю?

Е л е н а. Вы — да, а царь Менелай — нет. В свое время я допустила большую ошибку, связав свою жизнь с таким заурядным человеком. Моя мать Леда совсем не была заурядной женщиной.

П а р и с. Я слышал о ней то же самое, ваше величество.

Е л е н а. Но и другие женихи были не лучше — что Ахилл, что Агамемнон. Думаете, Клитемнестра с ним счастлива?

П а р и с. Мне показалось, они — счастливая пара.

Е л е н а. Все это просто фасад, принц, одна видимость. Мужчины в Греции — совершенные дикари.

П а р и с. Это противоречит общепринятому мнению, ваше величество.

Е л е н а. Вы, троянцы, — совсем другое дело.

П а р и с. Вы думаете, ваше величество?

Е л е н а (передразнивает). Ваше величество, ваше величество… Зовите меня просто Елена. Ведь мы родные, принц, — по духу. На чем я остановилась?

П а р и с. Вы только что сказали, что я — совсем другое дело…

Е л е н а. Верно, Парис. Можно я буду вас так называть?

П а р и с. Я не смел и мечтать, что вы меня об этом попросите.

Е л е н а. А я и не прошу, просто спрашиваю. Милый Парис, сколько на свете мужчин, которые не задумываясь отдали бы все, чтобы оказаться сейчас на вашем месте.

П а р и с. Я знаю, ваше величество… то есть, Елена, и испытываю блаженство от каждой минуты.

Е л е н а. Но вы не производите впечатление блаженствующего человека…

П а р и с. Нас, троянцев, с детства учат скрывать как радости, так и печали.

Е л е н а. И напрасно, друг мой. Откуда же мне знать, что вами сейчас не владеет печаль?

П а р и с. Что вы, ваше величество… Елена!

Е л е н а. С ходячей статуей женщине нечего делать. Мне кажется, троянцам есть еще чему у нас поучиться.

П а р и с. Конечно, Елена. Я и не говорю, что мы совершенны.

Е л е н а. Но о вас это можно сказать, Парис. По крайней мере о вашей внешности.

П а р и с (скромно). Мне нередко приходится это слышать.

Е л е н а. И что вы отвечаете в таких случаях?

П а р и с. Что совершенной должна быть душа, а не внешность!

Е л е н а (вздыхает). Ах, дорогой Парис, душа… что мы о ней знаем? Душа — большой таинственный сад, в котором легко заблудиться.

П а р и с. Как вы это красиво сказали!

Е л е н а. В самом деле? Да, душа — это дикий сад. Для начала нужно тщательно выяснить, какова под ним почва.

П а р и с. Как верно!

Е л е н а. И если его возделать и ухаживать за ним с любовью, он проснется и принесет хорошие плоды.

П а р и с. Замечательное сравнение.

Е л е н а. Но, прежде чем отыскать путь к этому саду, нужно изъездить страну вдоль и поперек. Вы понимаете меня, Парис?

П а р и с. Боюсь, не совсем, Елена…

Е л е н а. Я объясню: сад нужно искать на ощупь, продираясь к нему сквозь ограду, которая его окружает, — как тело окружает душу.

П а р и с. Как тело?..

Е л е н а. …окружает душу.

П а р и с. Кажется, я понял.

Е л е н а. В самом деле, Парис?

П а р и с. Но для большей верности продолжайте, пожалуйста, ваши объяснения, Елена.

Е л е н а. Надеюсь, вы меня действительно поняли. Я знала, что вы меня поймете прежде, чем наступит ночь.

П а р и с. До ночи еще далеко.

Е л е н а. Вам делает честь, Парис, что вы поняли меня так скоро.

Я вознамерилась правдиво передать все, что было, и не умолчала до сих пор ни о чем, что могло бы послужить для меня моральным оправданием. И если я все-таки кое-что опускаю, то ведь опущенное легко становится ясным из того, что сказано. Я делаю это не для того, чтобы оправдываться — оправдания для меня, увы, не существует. Опущенный здесь промежуток времени составляет несколько — мгновенно пролетевших — часов.

П а р и с. Вот видишь, любимая, до ночи все еще далеко, а я уже давно тебя, понял.