Выглядел он гораздо лучше, чем перед своим «путешествием»: чище и опрятнее, что ли, да и пугающие темные круги под глазами исчезли. Даже рубашка на нем сегодня была новая. То есть относительно, конечно: синюю с серым клетку сменила черно-белая, да и по степени поношенности одежка вполне могла претендовать на деревенский секонд-хенд.
В остальном особых изменений в Д. я не заметила. Разве что двигался он медленнее обычного и вообще казался несколько заторможенным. Кроме привычного рюкзака на плече — его Монстрик, очевидно, не посеял вместе с велосипедом — Д. нес в руке пластиковый мешок, довольно тяжелый на вид.
Стыдно сказать, но при виде Монстрика на моем лице расплылась глупая счастливая улыбка. Глупая, потому что на меня он обратил столько же внимания, сколько на чахлую фиалку на подоконнике. Зато к самому Д. обратились взгляды всего класса.
— О, какие люди! — У Тобиаса от возбуждения аж моно-бровь заерзала, будто по лбу поползла толстая мохнатая гусеница. Он соскользнул с парты, на краю которой разместил свой массивный зад, и встал перед Монстриком.
Тот попытался обойти неожиданную преграду, не отрывая глаз от пола. Вышло у него примерно так же, как у персонажа компьютерной игры, получившего команду идти при том, что впереди — стена. Только тут Д. вместо кирпича уперся грудью в широкую ладонь Тобиаса.
— Ну как прошел отдых у моря? — издевательски поинтересовался наш спортсмен, заглядывая в завешенное волосами лицо. — Не хочешь нам рассказать?
По классу разнеслось хихиканье: ребята побросали свои дела, предвкушая развлечение, которого в последнюю неделю всем так не хватало.
Д., конечно, молчал, но тут подключились Еппе с Йонасом. Они подобрались к Монстрику сзади: Йонас заломил ему руку, не давая сдвинуться с места. Еппе за волосы вздернул голову кверху, а второй рукой ухватил беднягу за подбородок.
— Я прекрасно провел время, — пропищал блондин, пародируя неуверенные и чуть тягучие интонации Д. При этом он надавливал на челюсть парня, заставляя его открывать рот в такт своим словам. — Жаль, подрочить получалось не очень. На гребаном пляже было та-ак холодно! — Еппе выпустил подбородок Д. и выставил вверх согнутый мизинец: до такого размера, по его мнению, скукожился от холода пенис Гольфиста.
Класс лег. Я с ужасом смотрела на Д. Его расслабленное лицо было совершенно безучастно. Он даже не попытался выпустить пакет из руки и поднять ее, чтобы защититься или попробовать оттолкнуть обидчиков. Парень напоминал большую мягкую куклу, с которой можно делать все что угодно. Стеклянный голубой глаз смотрел куда-то над нашими головами — в нем отражалась пустота. Только в черном будто клубилось что-то, в самой глубине почти слившегося с радужкой зрачка.
Бровь Тобиаса снова заерзала: гусеница сползла к переносице. Жертва никак не реагировала, и его это явно обескураживало. В поисках чего-то, к чему можно было бы прицепиться, его взгляд скользнул по пакету Д.
— А что это ты тут нам принес? — Рожа Тобиаса расплылась в торжествующей улыбке. — Ракушек насобирал?
Кэт рядом со мной даже взвизгнула, захлебнувшись смехом. Ее парень подмигнул ей, вытащил из безвольной руки пластиковый мешок и заглянул внутрь. По лоснящейся роже расплылась предвкушающая ухмылка. Тобиас приоткрыл пакет и сунул под нос Еппе.
Тот довольно хмыкнул, снова взялся за челюсть Д. и пропищал, растягивая гласные:
— Не-ет, бутылки-и…
Тобиас действительно вытащил из пакета две бутылки вина в подарочной упаковке. Кто-то одобрительно засвистал с задних парт.
До меня вдруг дошло: это же приз! Ну, для рождественской лотереи. Мы все сдали призы еще на прошлой неделе, но Д. ведь болел.
Я принесла серию исторических видеофильмов, подобранных папой — вот уж обрадуется тот, кто их выиграет! Это, дорогой дневник, надо понимать иронически. Самый крутой приз спонсировал отец Тобиаса, владелец сети автомастерских: договор на бесплатное сервисное обслуживание автомобиля в течение года. Кэт сдала классной набор красивого душистого мыла, сделанного ее мамой: у той такое хобби. Анины родители раздобыли где-то страшно уродливых рождественских гномов-ниссов. Я ей, конечно, свое мнение о ниссах не сказала, зачем человека расстраивать. А предки Д., значит, вручили ему вино.
— Ты сам туда нассал или твой папочка? — оскалился Тобиас, вынимая одну бутылку из подарочной коробки и рассматривая на свет. Вино, как назло, было белое и из-за цвета стекла казалось желтоватым на вид.
Д. моргнул пару раз, хотя его лицо оставалось по-прежнему отрешенным. Йонас у него за спиной издал булькающий звук, будто его вот-вот стошнит. Общий смех болезненно грохотал в ушах. Хотелось зажать их руками и зажмуриться, отключившись от происходящего. И в то же время что-то внутри, какаято гаденькая и скользкая часть меня не давала опустить веки, заставляла слушать и смотреть.
— Попробуй и узнаешь.