Наконец я перевела взгляд с фото на мелкие строчки под ним.
«Лив Гайль из параллельного класса… Брат-близнец учился вместе с Дэвидом Винтермарком… Фото из семейного архива».
Они взяли интервью у Лив! Боже, а я почти забыла девчонку с розовыми волосами. Мы с ней редко пересекались в школе. А с ее братом, огненно-рыжим тихим ботаном, я, можно сказать, вообще не общалась, хоть мы и сидели через две парты друг от друга. Как же его звали? Кристофер? Кристиан? Что-то на «К»… Это он делает «рожки» на фото. Каспар! Да, точно. Каспар.
Поразительно. Где журналисты откопали эту розововолосую? И что она могла рассказать им о Дэвиде? Мне казалось, она вообще не знает, что он существует. Или это Каспар снабдил газетчиков информацией? Нет, вот написано: корреспондент беседовал с Лив Гайль.
Я постаралась сосредоточиться и углубилась в статью.
«К сожалению, дети зачастую бывают весьма жестоки. Многие ребята, которые отличаются от остальных, подвергаются травле и издевательствам. Именно так и произошло с Дэвидом Винтермарком, который, став супермоделью, взял псевдоним Шторм, чтобы ничто не напоминало о детстве, похожем на ад».
Хм, думаю, такой поворот порадовал бы Генри: раньше журналисты утверждали, что Дэвид сменил имя, чтобы скрыть свое темное прошлое. Надеюсь, Флавия заметит эту статью: стоит ее перевести на английский. После бочки дегтя, вылитой прессой на Шторма, любое положительное упоминание будет на вес золота. А если еще убрать «отцеубийцу» из заголовка…
«Из-за нетипичного внешнего вида мальчик страдал с самых ранних детских лет. Дети обижали Дэвида, травили, издевались над ним и даже подвергали избиениям. Его постоянно дразнили обидными прозвищами, связанными с его необычными глазами, скромной одеждой и природной застенчивостью.
Лив Гайль вспоминает, что Дэвида часто запирали в туалете или в шкафу в кабинете труда, причем дети по очереди пука-ли в щель между створками, устраивая “газовую камеру”. Ему портили вещи, выкидывали в окно его рюкзак с учебниками, на уроках труда тыкали в него исподтишка паяльником, кидались в него грязной бумагой из туалета.
Самое ужасное, по мнению Лив, заключалось в том, что учителя закрывали глаза на проблему, хотя официально школа вела антибуллинговую политику и провозглашала полное неприятие травли.
Быть может, именно невыносимые издевательства, которые вовремя не были пресечены, заставили пятнадцатилетнего Дэвида взять в руки оружие. Только свой гнев он направил не на одноклассников, а на отца, который оказался не способен защитить сына. Как установил суд, подросток не осознавал собственные действия на момент совершения преступления.
Позже, став преуспевающей моделью, Дэвид Шторм получил множество лестных отзывов о своей нестандартной внешности. Он перестал стесняться себя и прятать необычные глаза, напротив, принял уникальность своего внешнего вида, позволившего ему раскрыться в новом качестве.
Возможно, именно неординарная внешность поможет теперь в поисках пропавшей модели, поскольку такой человек сразу выделяется в толпе».
Дальше шли еще несколько незначительных фраз и наконец модельное фото Шторма: в анфас крупным планом, свет падает на радужки, заставляя одну светиться яркой бирюзой, а в черной зажигая золотистые искры.
Значит, «газовая камера», да? Чего еще о прошлом Дэвида я не знаю? Лив оказалась не только наблюдательной, но еще и чрезвычайно смелой. Наверное, она уже давно не живет в Хольстеде — иначе ей бы пришлось сталкиваться в магазине и на улице лицом к лицу с теми самыми учителями и одноклассниками, о которых она так нелестно отозвалась. И они бы вряд ли стали молчать.
Думаю, мне стоит встретиться с Лив. Если газетчики разыскали девушку, то и я смогу. Наверняка она рассказала журналистам не все. Откуда вообще такой повышенный интерес к Дэвиду? Мало ли как кого гнобили в детстве. Почему она все это запомнила, до подробностей? Брат ей рассказывал?
Два часа в поезде тянулись бесконечно. Я пыталась работать над издательским заданием — взяла с собой ноут в дорогу, — но поймала себя на том, что пропускаю очевидные ошибки, и закрыла компьютер. Дыр-таун, Эмиль и Дэвид — только об этом я могла думать. И о Магнусе Борге. Я надеялась, что следователь позвонит, как только узнает, было ли фото с кровавыми буквами фейковым. Часть меня все еще надеялась, что это дело рук интернет-пранкера, который хакнул аккаунт Шторма, чтобы поиздеваться над его фанатами.