Границы брезгливости мальчика, врожденные и привитые воспитанием, в услужении у Баретта уже сильно раздвинулись, так что его не смутила ни чуть теплая, грязноватая вода, ни даже необходимость раздеваться при королеве — к этому он тоже успел привыкнуть. Принца поразило, что ведьма действительно взялась его мыть: она яростно натирала все тело мальчика самой жесткой из мочалок, вертя его перед собой, как куклу.
Дома принцу помогали с мытьем слуги, но никто из них не смел скрести его спину и грудь так, будто хотел содрать кожу живьем, никто не дергал за волосы до слез в глазах, втирая в них пену. И конечно, никто не скоблил и не выкручивал его причинное место, словно пытаясь вырвать с корнем, отчего перед глазами темнело, а с губ слетали невольные стоны, никто не разворачивал задом и не тер так же жестко между ягодиц, отчего потом там и между бедер все долго еще горело огнем. Остаток дня после такой помывки приходилось двигаться и садиться с осторожностью — даже при малейшем трении о тело мягкой ткани изношенной одежды казалось, что по воспаленной коже проходятся наждачной бумагой. Но хуже всего был стыд: какая-то совершенно чужая тетка тыкала ему мочалкой во все места, даже самые потаенные, разглядывала их будто незрелые овощи на грядке, а он ничего с этим поделать не мог. Стоило пикнуть, и ведьма стегала его между ног тяжелой мокрой мочалкой, грозя превратить то в головастика, то в угря. На самом деле, День уже и угрем побыть был бы согласен, если бы не уверенность, что он, скорее всего, погибнет в мутной мыльной воде.
Дни шли за днями, однообразные и беспросветные. Принц заметил, что наступила весна, только по тому, что ему снова пришлось работать в саду. К лету зацвели первые высаженные им розы, и королевская семья с удивлением увидела среди белоснежных кустов вкрапления красного: оказалось, там, куда попала кровь из расцарапанных и исколотых рук маленького слуги, цветы поменяли свой цвет. Сначала королева, по обыкновению, велела наказать неумеху, но потом она заметила восхищение гостей необычным сортом роз, сочетающих алое и белое, и в голову ее величеству пришла «гениальная идея». Теперь она водила мальчика по саду, колола острой иглой его руки и заставляла держать их над клумбами, чтобы кровь капала туда, где, как ей казалось, не хватало красноты.
Робару придуманная матерью новая игра пришлась очень по душе, особенно болезненный писк и слезы маленького садовника, вынужденного подставляться под все новые и новые уколы. Когда королева утомилась и отправилась почивать, он подозвал к себе Дня, едва успевшего облегченно перевести дух, и объявил, что мать поручила ему продолжить дело садового благоустройства. Ужас в разноцветных глазах слуги и дрожащие искусанные губы настолько раззадорили принца, что в итоге вся клумба у западной стены замка заполыхала красным. Унял Робара только вернувшийся с охоты отец, а День не смог работать до конца недели, настолько истерзаны оказались его ладони и пальцы.
А потом однажды вечером король Баретт объявил юному слуге, что наутро тот должен отправиться в Королевство Тысячи Садов — настало время его ежегодного посещения родного дома. Услышав слова хозяина, День только молча кивнул и продолжил поливать розы: зашитый однажды рот научил его, что чем меньше слов, тем лучше. И только когда король, удовлетворенный безропотным послушанием маленького слуги, покинул сад, мальчик выронил лейку и упал на колени в растекшуюся лужу.
Королевство Тысячи Садов давно уже стало казаться ему полузабытым сном, детской фантазией. Чем дальше, тем больше День верил, что всегда был рабом жестокой королевской четы, а сказку о прекрасном и любимом всеми принце придумал себе в утешение, чтобы сбегать от мрачной действительности и собственного отражения, вызывавшего у него лишь отвращение. Воспоминания о добрых руках матери и сильных плечах отца, на которых он поднимался к безоблачному небу, не помогали, а только причиняли боль, поэтому мальчик оттеснил их на краешек сознания. И вот теперь по одному слову короля Баретта эти воспоминания всплыли из глубин памяти, и жестокость контраста между тем, каким он был, и тем, каким стал, ошеломила принца.