Как сможет он показаться на глаза своей добродетельной матери после того, что ему пришлось пережить под властью ведьмы Немезис? Как предстанет перед отцом, воплощением благородства и чести, после того, что с ним вытворял Баретт? С губ мальчика сорвался стон, День стиснул покрытые ссадинами колени. Он решил, что своим появлением наверняка навлечет позор на весь королевский двор: ведь тоскующие по сыну добрые родители не смогут отвернуться от того жалкого ничтожества, которое вернется во дворец вместо ожидаемого принца. Что же тогда делать? Быть может, провести отведенную на путешествие неделю где-нибудь в лесу, даже не приближаясь к замку отца и матушки? Но вдруг они решат, что король Баретт нарушил свое обещание? Что, если они в гневе разозлят властелина Королевства Тысячи Стволов, тот расторгнет сделку и родину Дня снова поразит ужасный мор? Или между двумя королевствами начнется война — из-за него, глупого, никчемного мальчишки?
Нет, он обязан выполнить договор, вернуться ненадолго к родителям и попытаться играть свою роль до конца — вспомнить, каким был настоящий принц День, и притвориться им всего на несколько дней. Неужели он этого не сможет?..
Тем вечером мальчику пришлось выдержать очередную помывку: королева Немезис не могла допустить, чтобы ее или мужа обвинили в том, что они плохо заботятся о своем слуге. Наутро вместо обычного тряпья мальчику выдали другую одежду. С удивлением День узнал в ней наряд, в котором когда-то, как ему казалось, в другой жизни, он попал в замок Баретта. Бархатные штанишки сошлись в поясе, но доходили теперь мальчику только до середины голени. Из рукавов курточки торчали чуть не по локоть загорелые худые руки, покрытые болячками и беловатыми следами шрамов. На фоне мятых кружев воротничка загорелая шея казалась почти черной там, где ее не закрывали давно не стриженные, спутанные волосы. Но хуже всего обстояло дело с сапожками для верховой езды, в них никак не желали влезать пятки.
— Пойдешь так, — заключил Баретт, отбирая у слуги ставшую маловатой для него обувь. — И учти: хоть на день опоздаешь — считай, твои мамочка с папочкой уже покойники.
Король злорадно хохотнул и подтолкнул мальчика к воинам, которые должны были отконвоировать его к порталу в заколдованном дубе.
Не то чтобы День рассчитывал на роскошную встречу по ту сторону дупла, но все же память подсказывала мальчику, что родители не могут оставить его без эскорта. Однако лавандовое поле, на котором стояла связанная чарами с дубом шелковица, оказалось пустым: только чуть колыхались верхушки лиловых метелок в дрожащем от зноя воздухе. Принц вздохнул с облегчением. Он решил, что прибыл слишком рано и у него есть время подготовиться к прибытию королевских гвардейцев. Но вот солнце миновало зенит, тень от шелковицы совсем скукожилась и не давала убежища от палящих лучей, а на горизонте, где виднелись крыши домов какой-то деревеньки, так никто и не показался.
Душу мальчика охватило смятение. Неужели родители забыли о нем? Нет, такого просто быть не может! Наверно, они просто полагают, что король Баретт послал с ним своих людей, чтобы те сопроводили юного принца до дворца? Да, наверняка так и есть. Тогда он зря тратит здесь время. Нужно поскорее раздобыть лошадь: ведь путь к морю неблизкий. Будет тут рассиживаться и вовсе не успеет никого повидать.
Задыхаясь от жары, от которой отвык, и смахивая заливающий глаза пот, День побрел в сторону далеких крыш. Спустя некоторое время он достиг довольно большого поселка у тракта. Для нужд путешественников тут имелась таверна, где можно было передохнуть, перекусить и сменить лошадей. К таверне и направился мальчик, стараясь выглядеть уверенно и держаться с присущим принцам достоинством.
Подойдя к открытым дверям конюшни, из которых белобрысый парень спиной вперед вывозил полную навоза тачку, День произнес:
— Приветствую тебя, добрый селянин. Оседлай для своего принца самую резвую лошадь из подходящих по размеру. Его величество щедро заплатит твоему хозяину, как только я прибуду ко двору.
Слова давались ему с трудом, будто губы все еще стягивала суровая нитка, а голос звучал тихо и надтреснуто. День даже испугался, что конюх не услышит его, но парень удивленно крутанулся на месте, чуть не опрокинув тачку. Однако увидев, кто с ним говорит, он фыркнул и мотнул головой:
— Проваливай, бродяжка. Если мой хозяин тебя тут увидит, это тебе придется оседлать вон того козла, — парень кивнул на подставку для распилки дров. — На нем ой как сподручно с попрошаек шкуру спускать.
— Я не попрошайка. — Голос мальчика дрогнул. Принц помнил, как подобные белобрысому работнику селяне встречали его на пути к Королевству Тысячи Стволов, помнил, как ему кланялись в ноги, как целовали попону его коня, называя спасителем, и вот спустя всего год ему угрожают поркой, как какому-то нищему проходимцу! А ведь здесь его дом, здесь он принц, а не раб поневоле в чужой стране. — Я же сказал: отец заплатит за коня. Или моего высочайшего слова тебе недостаточно?