— Там нету больше, — проворчал мальчишка, переступая напряженно с ноги на ногу, словно вот-вот готов был сорваться с места.
— А мне пох! Если через пять минут передо мной не будет стоять пиво, — Эмиль ткнул в лужицу на столике, — прямо вот тут, я у тебя из жопы его выдавлю, понял?!
Лукас дернул челкой и бесшумно исчез. Хлопнула входная дверь. Старший брат удовлетворенно откинулся на спинку дивана:
— Совсем от рук отбился. А все мать! Вырастила педика какого-то. Вот воспитывай теперь!
Мне было до слез жалко Единорожка, но требовалось сосредоточиться на главном, и я сказала:
— Ты упомянул об изменах…
— О, это знаменитая семейная легенда. — Эмиль развернулся ко мне, и я встретила его изучающий взгляд. — Ты все-таки даже наивнее, чем я думал, раз не догадалась. Читала ведь чертову тетрадку Дэва.
Я поежилась от внезапного озноба и осознания того, что в квартире мы сейчас одни. Не известно еще, вернется ли Лукас.
— Там об изменах ничего не было, — покачала я головой.
— Ага, конечно. — Эмиль на секунду отвлекся, уставившись в экран, на котором две команды пытались угадать, какое видео с ютуба набрало больше просмотров. — Зато была пурга про папочку-бродягу, ставшего королем.
— Бродячего музыканта, — поправила я.
— Один хрен, — скривился Эмиль, доставая из сигаретницы самокрутку. — Он построил шалаш в лесу. Знаешь, еловые ветки, брезент. Наверняка стащил его на какой-нибудь ферме. Жил там со своей шавкой. Отоваривался иногда в «Факте». Наверное, там они с матерью и встретились.
— Кто? — изобразила я непонимание, следя, как Эмиль постукивает самокруткой по краю столешницы.
— Да бездомный этот! — Бумага прорвалась, табак просыпался на пол. Эмиль зло смял остатки сигареты и отправил туда же. — Что, трудно поверить? — Он сверкнул на меня глазами, кривя губы. — Моя мамочка-святоша спала с грязным бродягой! Оставляла меня годовалого одного и бежала в лес трахаться, пока отец был на работе. Как тебе сюжетец, а?
Я икнула. Пиво в желудке вошло в клинч со сливовым вином, и некому было крикнуть «Брейк!» — рефери-рассудок оказался в нокауте. Дико захотелось курить, чего я в жизни никогда не делала. В пластиковой мисочке на столе завалялись два соленых орешка. Я судорожно закинула их в рот.
— Мамочке все сошло бы с рук, — продолжил Эмиль, снова переведя взгляд на экран, где мужик в красном халате наяривал на электрогитаре, — даже новая беременность — отца-то она не забывала ублажать. Но тут — упс! Маленький ублюдок родился с гетерохромией. А это наследственное. Передается от родителей напрямую.
Я отхлебнула пива, чтобы смочить пересохший рот, и проговорила:
— То есть тот бродяга…
— Да. — Эмиль хохотнул и размял в пальцах новую сигарету. — Был разноглазый, как трехцветный кот, и такой же блудливый. Но, к несчастью для мамочки, не стерильный. Конечно, — он затянулся и выкашлял дым, — к моменту появления Дэва на свет бездомный давно свалил из своего шалаша — зачем ему баба с животом?! Но отец его нашел. И упрятал туда, где ему и было место.
— Господи… За что? — выдохнула я, борясь с желанием вырвать у Эмиля сигарету и хорошенько его встряхнуть, чтоб рассказывал побыстрее.
— В тот год изнасиловали старшеклассницу. — Он поискал глазами пепельницу, которую сам же и швырнул в Лукаса. Не обнаружив ее, стряхнул пепел в жестянку из-под пива. — Отец удачно закрыл дело. Жаль, не смог так же легко избавиться от ребенка. Если бы родители отказались от младенца, на них бы все косо смотрели. В маленьком городе и при работе отца… У него просто не было выхода. Дэв остался.
Передо мной снова поплыло дымное облако, подсвеченное бликами от телевизора. В нем я видела размытые фигуры мужчины и женщины, скандалящих над детской кроваткой. Видела малыша постарше, который прятался за неплотно закрытой дверью, сунув в рот большой палец. Я тряхнула головой, и видение рассеялось.
— Дэвид знал? — хрипло спросила я.
Телешоу закончилось, пошла реклама. Семья с пятнадцатью отпрысками радовалась очередной нереальной скидке в «Билке».
— Прямо ему не говорили, но давали понять… — Эмиль выпустил дым из ноздрей. — Другими способами. А дураком он никогда не был, что бы люди ни болтали. Не зря я с первого класса заставлял его домашку мою делать. Да и я его просветил насчет некоторых деталей. Когда стал постарше.
Мне захотелось затолкать сигарету Эмилю глубоко в глотку, так, чтобы у него дым пошел из ушей.
— А как узнал ты?
Щелкнул замок входной двери. Зашелестели шаги по коридору. На входе в комнату возник Лукас, прижимающий к груди упаковку с шестью банками пива.
— Тебя только за смертью посылать, — проворчал Эмиль, жестом подзывая к себе брата. — Чего так мало?
— Сосед больше в долг не дал, — вжал голову в плечи мальчишка. — Ты и так ему пять сотен обещал вернуть на этой неделе, а уже воскресенье-е-а!
Подошедший Лукас взвыл, когда Эмиль вывернул ему запястье.
— Ты что, сопляк, мои деньги считаешь?.. Надо будет, отдам!