Пинок отправил скулящего мальчишку на пол. Заплетаясь в ногах, Лукас выполз в коридор. Где-то тихо скрипнула дверь. Кажется, я поняла, почему Мия предпочитала ночевать у своего парня.
Эмиль как ни в чем не бывало распотрошил упаковку и разом залил в себя полбанки пива.
— Холодное. — Он одобрительно причмокнул и протянул мне запотевшую банку. — Ну, давай за встречу?
Отказываться я не стала. Кто знает, какими еще откровениями разродится Эмиль под градусом?
— А Дэвид пытался разыскать своего отца? — поинтересовалась я. — Разузнать, кто он?
Эмиль коротко хохотнул, пиво выплеснулось ему на футболку.
— Нищий урод и насильник — этого что, недостаточно? Не-ет, наш маленький Дэв не способен был взглянуть правде в глаза. Поэтому и сочинял свои сказочки. — Он помахал рукой с сигаретой, и в воздухе нарисовались сизые дымные спирали. — А ты способна? — Эмиль вдруг уставился на меня абсолютно трезвым взглядом. — Или так и будешь играть в принцесс и принцев, как моя дура-мать?
Я вцепилась пальцами в засаленный край дивана. Ну конечно!
— Это ты сделал? — Внезапно я обнаружила, что моя, кажется, уже вторая по счету банка «Туборга» опустела, а экран телевизора качается в темноте, как маленький голубой иллюминатор.
— Сделал
— Подбросил мне тетрадь Дэвида, — пролепетала я, с трудом складывая слоги в слова.
— А она у тебя? Надо же. Я-то думал, потерялась при переезде. Я бы ее давно выкинул, да мать не давала.
— Мы все живем на желтой подводной лодке, — прошептала я, поднимаясь с дивана.
Пол подо мной качнулся, и я повалилась прямо в руки Эмиля.
— Да тебя штормит, Перчик.
Руки были волосатыми и пахли аптекой.
— Шторм… — Я вцепилась в них, как в спасательный круг, и закрыла глаза. — Куда ты дел Шторма, капитан Немо?
Последнее, что я услышала, было эхо в переговорных трубах:
— Лукас! Где тебя носит, говно ленивое? Тащи сюда плед. Живо!
Через пару часов принц День уже выехал со двора таверны во главе кортежа, который должен был встречать его у заколдованной шелковицы. Барон Сталь объяснил, что принца ждали не ранее завтрашнего дня — вот почему произошла безобразная сцена со свиньей. Приходившийся Дню двоюродным дядей, он не мог найти логическое объяснение ошибке, но сказал, что готов нести ответственность за недопустимое промедление. Сам же принц предполагал, что его слишком раннее прибытие — не что иное, как очередная гадкая выходка короля Баретта. Но говорить о таком вслух было стыдно. Все равно что признать: Баретт знал, как обойдутся с ним, юным принцем, его соотечественники. Все равно что сознаться: ничего лучшего он, День, и не заслужил.
Чтобы побыстрее добраться до дворца, маленький принц вместо пони скакал на огромном коне барона в кольце его могучих рук, удерживавших узду. Испачканную одежду сменило простое, но чистое платье, предоставленное лебезившим перед гвардейцами трактирщиком. В пути День почти не ел, хотя впервые за долгое время его не ограничивали в пище, и плохо спал. Одной из причин были слова доброго барона об очень хорошей новости, приготовленной королевской четой для сына. Какой именно, их величества пожелали сообщить принцу лично. Расспрашивать провожатых День не решался — он едва находил в себе силы отвечать на вопросы барона короткими «да» или «нет».
«А вдруг родители нашли способ не возвращать меня Баретту? — размышлял принц, не видя цветочных полей, мимо которых пролегал их путь. — Вдруг это и есть их хорошая новость? Ведь наверняка, пока меня не было, накопилось множество приятных новостей. Что же в этом известии такого особенного?»
Чем ближе кавалькада подъезжала ко дворцу, тем ярче разгоралась надежда в сердце маленького принца. Вот копыта лошадей уже застучали по брусчатке столичных улиц. Повсюду День отмечал приготовления к какому-то празднику: трепетали на ветру яркие флажки, благоухали цветочные арки и венки, украшавшие стены домов. Возбужденные горожане мыли с мылом и без того чистые улочки, фонарщики заправляли в фонари свежее масло, а в направлении королевского дворца двигались повозки, груженные всяческой снедью, и пестрые фургоны жонглеров и комедиантов.
На центральной площади День тоже заметил перемены. В самом ее центре возвышалось за деревянной оградой что-то большое и длинное, закутанное в серый холст. Вокруг непонятного сооружения суетились рабочие, а пара стражников отгоняла неугомонных мальчишек, все норовивших пробраться за забор.
Принца так и подмывало спросить барона, какое торжество намечается в городе, но он не решался и только натягивал капюшон пониже, прячась от любопытных взглядов многочисленных зевак.
В королевском дворце ощущалась та же атмосфера приближающегося празднества и царила предшествующая ему суета. Предусмотрительный барон заранее отправил гонца на самой быстроногой лошади предупредить о прибытии принца, и мальчика сразу повели в покои матери.