— Скажите, а почему… — Я взглянула на кисточку, оторвавшуюся от диванной подушки и оставшуюся у меня в пальцах. — Почему вас именно этот шрам интересует? Что в нем особенного?
Борг молчал. Я подняла на него глаза и увидела, как на заострившихся скулах играют желваки. Струна, резонировавшая внутри меня после разговора с Генри, громко, тревожно задребезжала.
— Не могли бы вы сначала ответить на мой вопрос? — вежливо настоял Борг.
Я сдалась.
— Дэвид сам себя порезал. Прямо в школе. Заперся на учебной кухне, где у нас проходили уроки кулинарии. Там ножи… Хорошо, что зеркала не было. Он не успел довести дело до конца. Учителя вломились.
Брови следователя взлетели над очками:
— Порезал себе лицо кухонным ножом?.. И что же могло толкнуть четырнадцатилетнего мальчишку на такой поступок?
Я отвернулась и посмотрела в окно. По улице проехал желтый почтовый грузовичок. Когда-то точно такой же привез мне повестку в суд.
— В тот день наша классная руководительница объявила, кто из класса не будет учиться с нами на следующий год. Она назвала тех, кто собирался пойти в девятый класс в платный интернат. Мое имя было среди них.
— Дэвид об этом не знал, — догадался Борг.
Я покачала головой:
— Нет. Я не хотела его расстраивать раньше времени. Даже предположить не могла, что учительница вдруг возьмет и раскроет мои планы. Дэвид воспринял это как предательство. Подошел ко мне на перемене и… — я нервно потерла уголок губ, — спросил почему. Вокруг были одноклассники. Кто-то крикнул: «Потому, что ты урод!» Он посмотрел на меня и спросил одними глазами, но, конечно, я поняла: «Ты тоже так думаешь?» Я стала говорить про подготовку к гимназии, усиленную программу по основным предметам и самостоятельную жизнь, но он сразу все понял. Понял, что я вру. Он ничего не сказал — просто убежал. Я его искала, но не нашла. А потом параллельный класс не смог попасть на кухню, и…
— Думаете, Дэвид пытался покончить с собой? — тихо спросил Борг.
— Нет. — Я положила на стол оторванную кисточку. Нитки торчали в разные стороны, напоминая пучок побуревших от крови нервов. — Думаю, он хотел вырезать себе глаз. Вот этот. — Я накрыла ладонью левый. — Он ненавидел себя. И наверное, думал, что так сможет все исправить. Исправить себя. Ради меня. К счастью, лезвие скользнуло по кости.
— Когда это произошло? — Голос Борга донесся до меня через завывание сирены «скорой».
Я убрала ладонь от лица, но перед глазами все еще мигали призрачные синие сполохи.
— Точно после пасхальных каникул. Думаю, в апреле… Так почему вы об этом спрашиваете?
Полицейский прикусил губу, а когда заговорил, на ней проступили белые отметины от зубов:
— На новом фото в инстаграме у Шторма порезано лицо. С правой стороны. Поверх старого шрама и дальше, как будто кто-то хотел закончить начатое. А потом на щеках написал кровью: «Hurry up!»
Внутри меня образовалась пустота: сосущее чувство, будто несешься вниз по рельсам американских горок, вот только этому падению нет конца.
— Простите, — едва успела пробормотать я и бросилась в туалет, зажимая руками рот.
Дверь запереть не успела, и кончилось все тем, что Магнус Борг придерживал мне волосы, пока я обнималась с унитазом. Потом я предложила следователю чистую рубашку из оставшихся папиных — у него оказались испачканы рукава.
Пока он переодевался в гостиной, я умылась и прополоскала рот. Делала все на автомате. Главное было — не думать, отключить мозг. А вот следователь не мог себе такого позволить. Когда я постучалась и прошла в гостиную, он уже натянул пиджак и листал желтую тетрадь. За последние дни я уже привыкла, что она все время рядом, и перестала обращать на нее внимание. А Борг обратил.
— Вам Эмиль ее отдал? — Он вытащил заложенную между страниц прядку волос и внимательно оглядел ее.
— Нет. Он сказал, она пропала во время переезда.
Следователь аккуратно положил волосы обратно и поправил очки:
— Тогда откуда она у вас?
— Не знаю. — Меня охватило полное безразличие. Какая теперь действительно разница? Дэвид изуродован. Искалечен навсегда. Его прекрасные глаза…
— Чили, посмотрите на меня. — Борг шагнул ко мне, заглядывая в лицо. — Откуда у вас тетрадь?
— Она просто лежала тут, когда я приехала. На этом столе, — простонала я. — Если хотите, можете ее взять. Только уходите. Оставьте меня в покое!
Кажется, Борг действительно ушел. Я не слышала, как закрылась дверь. Зато через какое-то время появилась Лив. Я ей не открывала. Она вошла сама. И долго укачивала меня на кровати, а мне казалось, будто вернулась мама.