— Может, погуляем? — предложила она тем временем. — В замке сейчас фуршет-муршет, такая скукотища. А мы ягоды можем в лесу пособирать. Или грибы. У вас тут такой шикарный лес! Я слышала, даже дорожек толком нету. Тайга!
Если бы незнакомка попросила у него метлу, взгромоздилась на нее и с гиканьем устремилась в небо, мальчика едва бы это потрясло больше, чем только что прозвучавшее предложение. Девушка! Позвала! Его! Погулять!
Наверное, колдунья точно напустила на него какие-то чары. Он уже готов был бросить орудие труда и выскочить за калитку, но вдруг услышал встревоженный крик:
— Ваше высочество! — От замка неслась в их сторону королева Немезис с целой сворой расфуфыренных придворных ведьм. — Мы вас обыскались. Что же вы бродите одна, без свиты!
— Я не одна, — спокойно ответила незнакомка, пока День крутил головой в поисках ее высочества. — Со мной принц.
— Принц?! — Немезис прижала руки к высоко вздымающейся груди и так взглянула на мальчика, что у того чуть не задымилась метла в руках. — Да это ничтожный самозванец! Наш слуга, лентяй косорукий. Я велю его выпороть за то, что вам помешал.
Принцесса Шип — День сообразил наконец, что это была именно она — нахмурилась:
— Не понимаю. Я же вижу, в этом человеке течет благородная кровь. Принц Робар должен был встретить меня, и я подумала…
— Вы ошиблись. — Королева взяла под локоть зашедшую в сад девушку и почти насильно повела ее по аллее к замку. Фрейлины вились вокруг стайкой ярких бабочек. — Принц ждет вас во дворце.
Принцесса обернулась и обратила на Дня глаза цвета травы, в которой запуталась осень.
— А этот мальчик… Его ведь не накажут? Он не сделал ничего плохого.
— Конечно, нет, если вам так угодно, — пропела Немезис умильно слащавым голосом.
День знал: каждый раз, как ей приходилось проявлять учтивость, ведьма становилась только злее. Хорошо, если в отместку она просто заставит слугу подстригать газоны ножницами. Вот только он чуял, что все кончится гораздо хуже.
Звонок чирикал надоедливой утренней птицей, заставляя вернуться из небытия — осознать, что сейчас вовсе не утро, что я одна в своей комнате в Хольстеде, а не на съемной квартире, и все плохо, очень плохо.
Лив ушла, оставив на покрывале вмятину в форме своего тела, но кто-то желал войти. Вот почему надрывался дверной звонок. Хорошие новости или снова плохие?
Спотыкаясь и цепляясь за перила, я сползла вниз по лестнице. То ли снотворное, которое дала мне Лив, было очень сильным, то ли в нем содержался транквилизатор: я двигалась, но никак не могла проснуться. Реальность казалась мутной, плохо проявленной пленкой. Кадр с дверью вообще был засвечен: раз — и я уже стою на крыльце, но там никого.
Пока спала, успел выпасть снег. До самой калитки протянулась пушистая белая дорожка, нетронутая, если не считать цепочки птичьих следов. Несмотря на это, на крыльце стояла банка. Стеклянная банка с крышкой, обмотанной обрывком газеты, который удерживала резинка. Поверх газетного текста было что-то написано красным маркером. Что — не понять: я видела буквы вверх ногами.
Кто-то из соседей оставил мне приношение?
Я наклонилась и взяла банку в руки. Кажется, это не варенье, скорее компот, вот только из чего? Жидкость красноватая, и в ней плавает какой-то бледный сгусток.
Я тряхнула банку. Желеобразный шарик качнулся, поворачиваясь, и… уставился на меня огромным матовым зрачком. Кровавые обрывки мышц и нервов колыхались в спиртовом растворе подобно щупальцам маленького спрута. Банка выскользнула из рук. Невыносимо медленно вращаясь, она устремилась вниз. Мое сердце сопровождало замедлившееся падение десятками гулких ударов. Наконец сила притяжения взяла свое: банка ударилась о бетон крыльца и разлетелась брызгами сверкающих осколков. Розовые капли изуродовали снег глубокими оспинами. Глаз подскочил в воздух, глянул на меня напоследок и покатился по ступенькам, оставляя за собой кровавый след. Вот тогда-то я и закричала.
Собственный крик все еще звенел у меня в ушах, когда я наконец проснулась — на этот раз, кажется, по-настоящему. Лив действительно ушла. Правильно, всем нормальным людям в понедельник надо на работу, а у Лив сегодня к тому же какоето вечернее мероприятие.
Я взяла с тумбочки телефон. Уже начало третьего. Что-то скреблось в мозгу, щекоча подкорку полудогадкой-полувоспоминанием. Что было написано на той банке? Вдруг что-то важное? Что, если подсознание с помощью кошмара пыталось подсказать мне ответ на незаданный вслух вопрос?